Я в свою ходил атаку… - Александр Трифонович Твардовский

не удалось). Затем, чистые и вымытые, они пришли в нашу утепленную комнату. Стол был уж накрыт. Здесь стояли: графин с мадерой, колбаса на тарелке, наш непременный винегрет, а также коробочка с остатками шоколадного набора и блюдечко с кедровыми орешками. Ну, начался пир…. Дети улеглись, а я взяла книгу… Так с «Племянником Рамо» (Дидро) я досидела до 12, послушала немного Калинина и легла…

В 12 часов раздался телефонный звонок – поздравили с Новым годом Маршаки. Исаковские вечером звали к себе, даже обещали проводить. Но я, как подумала, что буду там сидеть без тебя и особенно возвращаться без тебя, и какая тоска идти ночью одной, – поблагодарила и отказалась…

2. I Р.Т. <Смоленск> На Запольной

С утра не утихает вьюга – дикая, допетровская, как почему-то сказалось утром в поезде. Новый год справлен не хуже, не лучше, нет, все же, пожалуй, лучше, чем в прошлом году или 5 лет назад. Настроения, мысли все исключительно грустные, как будто я уже совсем стар и ничего не успел. Помолодеть, втянуться в работу – главная сейчас для меня задача. В работе, может быть, еще я воскресну.

–

3. I Р.Т.

День из самых тяжелых. Работа не дается, чтение не оживляет (Тургеневские повести), к вечеру перетерпелся, решил, что, может быть, Теркина до поры до времени мне не «рубать». Пусть хоть будет все в тетрадке, чтоб везде и всегда наготове. Может быть, вернее пописать мелкие вещи, лирику.

Сегодняшний набросок начала главы «Теркин на том свете».

В установленном порядке

Получив прямой билет,

Без единой пересадки

Теркин прибыл на тот свет.

Сказка – выдумка, понятно,

Где там, что там он – тот свет.

Нет разведчиков обратно, —

То и данных в штабе нет.

Все, что скажется, к примеру,

Принимать прошу на веру.

Под землей. Тепло. Светло.

Вроде станции метро.

Но отмечу непременно

Ради точности…

Это был тот свет военный,

А гражданский – есть другой.

Генерал один покойник

Комендантом состоит.

Вышел Теркин из вагона —

Толпа в погонах,

А в сторонке без погон,

и т. д.

18. I А.Т. – М.И. П/п 15205-К – Москва

…Я тебе послал бумаги писчей и письмо, если оказия не лопнула. Там я тебе писал, что по приезде из Москвы болел несколько дней гриппом. Я и до сих пор не окончательно здоров, но все же грипп позади. Сегодня-завтра еду в части. После того буду писать, пока возможно. Тимоша получил месячный отпуск… и уехал в Москву… Числа 20-го или 25-го ты ему позвони… Если ты получишь папиросы, то можешь с ним прислать. Буду весьма рад, т. к. уже московские запасы раскурил и раздарил давно. Так-таки ничего не слышно про Васю <Теркина>. А продолжать писать я как-то уже не мог. М.б., после поездки пойдет веселей. Настроение среднее. Жизнь обычная – читаю, переписываю стихи в тетрадку – готовлю исподволь новую книжечку «Фронтовой хроники»…

19. I Р.Т. <Смоленск> На Запольной

Поездка на Витебск. Телеграмма из ГлавПУРККА. Сборы в Москву. Тяжелое впечатление от бомбежек и пр. Вторая телеграмма, откладывающая вызов до 2.II. Не от того было грустно, что сорвалась поездка, поездка будет, но уже ясно, что это не из-за «того». Наверно, какое-нибудь совещание. Много зря потраченного времени. Терзаться поздно, не поздно, может быть, налечь на весла, как ни далеко уже отнесло лодку. Попробуем написать до отъезда главу о том свете…

–

23. I Р.Т.

Переписка стихов в книжку «Фронтовая хроника». В <стихотворении> «Какой-то немец…» выпали две строчки:

И в разоренном доме этом

Определившись на постой,

Он жил в тепле и спал раздетым

И мылся летнею водой.

Может быть, и еще выпадет пара строф.

Хорошие мысли о переделке и развитии «Дома у дороги» – знамя?

Хорошее настроение. Может быть, не придется ехать в Москву, если здесь будет процесс.

26. I

Командировочное предписание:

Подполковнику Твардовскому А.Т.

С получением сего предлагаю Вам отправиться в г. Москву по вызову ГлавПУРККА.

Срок командировки 11 дней: с 28 января 1944 г. по 7 февраля 1944 года. Основание: Телеграмма зам. нач. ГлавПУРККА генерал-майора Шикина. Зам. ответ. редактора Бубенков.

7. II

Отметка на командировочном предписании:

Срок пребывания в Москве продлен до 20 февраля.

Нач. отдела печати ГлавПУРККА полковник… (подпись неразборчива).

10. II Р.Т.

Москва. Пленум. Пустые дни. Попытки продолжить главу «Дед и баба».

Что за новая тревога,

Смутный говор деревень.

Скорбный гул. Пылит дорога,

Точно ярмарочный день.

Все слышней, слышней с восхода

Детский плач и бабий вой.

Толпы долгие народа

Верховой ведет конвой. – Дрова!

Все за первый день: и ощущение потери стиха, и мысль о ненужности III ч[асти], под которую запрошен отпуск и с объявлением которой не остается даже того горделивого чувства, что было бы…

–

12. II Р.Т.

Туго, туго. Переход к сиденью в яме не дается.

Ждать не терпится – не ждите,

Землю наново делите

Без хозяина семья?

Немца сватайте в зятья.

26. II Р.Т.

Второй день отпуска.

Переписал в тетрадь вступление к III части, внес две-три, убрал две-три строфы.

Глава первая будет покамест без изменений.

Начало ее, уже отрубленное, будет для следующей главы:

Как известно, на войне

Недостатка нет в родне[38].

8. III Р.Т.

Глава получается средненькая, только бы совсем не рассыпалась.

Оскретки.

Год войны, что жизни век.

А уж год не первый прожит.

И чего, чего не может

На поверку человек.

–

За ольховым хрупким тыном,

У стены двора прогретой,

На припеке пахло тмином,

Коноплей, землей и репой.

–

И по той дороге бранной

На десятки верст вокруг

Уголок земли сохранной

Редко где встречался вдруг.

–

И шоферы третью скорость

Запускали – вывози.

Только гнулся свежий хворост

Под колесами в грязи.

–