Религия и мифология - Тамара Натановна Эйдельман

давно вызывают некоторые вопросы. Почему (и каким образом) наша бестелесная душа терпит физические мучения? Посмертный приговор должен быть вынесен на Страшном суде, так почему уже сейчас грешники отбывают наказание в аду? И приходилось каким-то образом преодолевать эти противоречия, объяснять, что это лишь предварительное наказание, а уж после Страшного суда будет и того хуже. И, разумеется, души могут испытывать только душевные муки, но описывать-то их приходится в формах телесных. И огонь жжет их. Что это за огонь? Это тот же огонь, который сияет в раю, но там он освещает праведников, а здесь пожирает грешников.

Но надо сказать, что все христианские истории об аде очень сильно уступают восточным вариантам: жутким буддийским мучениям, ужасающим историям в Индии, иудейскому Шеолу, кошмарному китайскому аду, который называется Диюй. И всюду повторяется одно и то же: есть разные ступени, есть сегрегация грешников.

В Китае с его любовью к бюрократии в первом круге сидит главный судья, который всех распределяет: ты сюда идешь, ты туда. Четко распределено, какие наказания положены за какие преступления. За разные вещи колют вилами, топят в нечистотах, карают очень разнообразно. А в последний, десятый круг сразу попадают праведники, которые потом возродятся. И судья говорит: «Ты сразу в десятый, а ты в первый, ты в третий».

Но совершенно замечательно, что раз в месяц составляются списки душ, которые имеют право пойти на возрождение. И их передают главному начальнику в первый круг. Так себе и представляешь китайскую канцелярию, где эти духи бегают, списочки составляют, передают, утверждают, резолюции ставят. Хотя это прежняя знакомая идея тех же кругов ада, только с неким китайским педантичным оттенком.

У древних евреев не было подробного описания Шеола, преисподней, но там тоже говорилось о том, что есть разные круги, есть замыкающие ворота: одни рядом с Иерусалимом, другие в пустыне, третьи на дне моря. Если подойти к этим воротам, ты услышишь стоны грешников.

Повсюду говорились довольно схожие вещи, но при этом интересно, что человеческая натура все-таки сопротивляется этим ужасам. С одной стороны, желательно, чтобы все понесли заслуженное наказание, но, когда все время рассказывают про огненные реки, про мучения, длящиеся тысячелетиями, поневоле хочется смягчения приговора. Оно происходит в самых разных формах. У буддистов описываются совершенно чудовищные мучения, но потом выясняется, что они временные: большинство душ очень недолго там находятся, а потом просто перерождаются и уходят снова на землю.

Католики пошли, наверное, дальше всех, когда придумали чистилище, которого изначально, конечно, ни в какой христианской догматике не было. Представления о чистилище развились примерно к XII веку, а потом уже были признаны церковью. Чистилище давало некоторую надежду, оно ослабляло страх перед адом. В нем тоже очень неприятно, тоже долго мучишься, но у тебя есть перспектива, что ты искупишь свои грехи, и эта отмена вечной муки сразу облегчала жизнь.

Кроме того, это давало живым людям возможность помочь дорогим усопшим: можно заказывать заупокойные молитвы, можно жертвовать на монастыри и таким образом облегчить, сократить пребывание человека в чистилище. Стоит только представить себе, что должен был чувствовать человек, когда у него единственный выбор между раем и адом в будущем. И вспомнить знаменитое начало III песни «Ада» Данте, когда они вместе с Вергилием подходят ко входу в ад и видят надпись:

Я увожу к отверженным селеньям,

Я увожу сквозь вековечный стон,

Я увожу к погибшим поколеньям.

Был правдою мой Зодчий вдохновлен:

Я высшей силой, полнотой всезнанья

И первою любовью сотворен.

Древней меня лишь вечные созданья,

И с вечностью пребуду наравне.

Входящие, оставьте упованья.

И Данте, прочитав это, говорит:

Я, прочитав над входом, в вышине,

Такие знаки сумрачного цвета,

Сказал: «Учитель, смысл их страшен мне[57].

Конечно, «вековечный стон» – это страшно, и поэтому душа просит как-то смягчить наказание. Именно чистилище и дает надежду, что все же вечных мучений можно избежать. Как происходит в буддийском аду, где души претерпевают ужасающие муки от жутких демонов, но впереди их ждет перерождение. То есть у них есть выход.

Чистилище – это, конечно, чисто католическая идея, но если говорить о восточном христианстве, то есть прекрасный, потрясающий древнерусский апокриф, который очень любил Достоевский, – «Хождение Богородицы по мукам». В нем описано, как Богородица спускается в ад и с ужасом, обливаясь слезами, видит мучения грешников. И, пройдя по аду, она умоляет своего сына облегчить их страдания. Она не может его заставить упразднить ад, но уговаривает его, чтобы с Великого Четверга, с четверга перед Пасхой, и до Троицыного дня мучений в аду не было.

Точно так же, как в еврейском Шеоле, по утверждению талмудических мудрецов, в субботу и по праздникам мучений не было. Мало того, там были особо укоренившиеся во грехе души, которые все-таки вызывают у меня большую симпатию, ничего не могу с собой поделать. В Шеоле есть огненные мучения, а есть ледяные горы. Лед вообще очень часто в людских представлениях сочетается с адом. И эти особо закоренелые грешники часть времени проводят в огне, а какое-то время обречены мучиться в ледяных горах. Возвращаясь оттуда, они приносят снег и рассыпают его рядом с огнем, от этого адское пламя становится слабее. Это воспринималось как отсутствие раскаяния и то, что они умудрялись грешить даже в аду, но, с другой стороны, с современной точки зрения такое поведение вызывает симпатию.

Говоря о загробном мире, нельзя упускать из виду еще одну важную вещь. Все сказанное выше показывает загробные миры как некие далекие страшные пространства где-то там под землей, или на небе, или за горами, или за морем. Туда, в эту далекую страну, в этот далекий путь отправляются души. Но наряду с этим представлением по всему миру существует и совершенно другое – противоречащее ему представление о том, что на самом деле умершие люди никуда не уходят, они остаются где-то здесь, неподалеку.

Memento mori. Мозаика. Национальный археологический музей Неаполя. I век до н. э.

И такие взгляды тоже пришли из глубокой древности. В XIX веке Миклухо-Маклай в Новой Гвинее обнаружил папуасские племена, которые хоронили покойников в своих хижинах. Труп заворачивали в коробку, которую подвешивали в хижине под потолком, разжигали на несколько дней огонь, чтобы тело как можно быстрее высохло. Кости потом просто выбрасывали, сохраняя, как правило, только челюсти. Нечто похожее обнаруживают и в