"Всего я и теперь не понимаю" - Александр Константинович Гладков

Сентябрь

1 сентября

Среди ночи проснулся от шагов по асфальту у входной двери. Явственно слышал. И как будто несколько ног. Было еще темно. Ждал. Встал и оделся. Но звонка нет. Еще подождал. Вышел во двор. Никого. Но я действительно слышал. Разделся, заснул.

Несколько дней подряд шел дождь, но во всем еще чувствовалось лето. Воздух был пряно тепел и листва зелена. Погода изменилась в одну ночь. Ветер стих. Небо безоблачно. Но в какой-то чересчур отчетливой ясности воздуха, в ровной, но умеренной жаре вдруг показалась осень, и сразу листва запестрела красным, желтым, золотым.

Этим летом кончилась моя юность. Смотрю вперед без радости, но не без любопытства <...>

2 сентября

<...> Вчера исключен из Союза писателей Афиногенов. Видимо, это предшествует аресту.

3 сентября

Эти дни — бессонница, ожидание, почти не ем, пропал аппетит. Почти как в конце июля. Какая унизительная штука — страх <...>

Захожу к Виноградской, живущей у Ромма48 в проезде Художественного театра. Ее рассказы о смертях в ее жизни. Снова разговор об аресте Афиногенова. А он сидит у себя на даче и пишет, вернее, пытается писать пьесу.

Вчера в газетах под заголовком «Хроника» сообщается о самоубийстве 30 августа бывшего председателя Совнаркома Украины А.Любченко. Говорят, в последний раз Любченко видели в Москве на заседании президиума ЦИК в середине июля. Он сидел рядом со Сталиным и чему-то смеялся, говоря с ним. Ему было 40 лет, и он занимал этот пост с 33-го года <...>

4 сентября

У меня еще хватает мужества, чтобы бриться по утрам.

А.И.Микоян. Рисунок Н.И.Бухарина. 20 октября 1927 года. Авторская надпись: «Ирригационная система»

5 сентября

Ночью читал дневники Лорера и прислушивался к звукам во дворе. Предчувствие превращается почти в галлюцинацию. Засыпаю только под утро.

Вчера смотрел в кино «Петра Первого». Не умно и посредственно <...>

Перед пленумом ЦК ВЛКСМ был арестован Василий Чемоданов (КИМ)49 и много секретарей комсомола на периферии и в национальных республиках. Многих тут же на пленуме исключали и арестовывали. Пленумом руководил Каганович. Вокруг Косарева полно арестов, а он все держится50.

6 сентября

<...> Позвонил М.Я.Шнейдер и позвал к себе. Пошел. У него опять Маргарита Барская51 и турецкий художник Аби. Барская кокетничала со своей тяжеловесной непосредственностью, М.Я., умиляясь на нее, хихикал, а Аби изредка мрачно острил. Мне стало тягостно, и я ушел <...>

7 сентября

«Где сердце друга, хитрых глаз прищур?..»52 Нет, дело даже не в том, что мои приятели боятся, но беда моя и тоска моя вносят какой-то неприличный диссонанс в этот великолепный мир героических перелетов, физкультурных парадов, стадионов и патриотических фильмов. Они живут в этом мире и без его признания не заработают себе на кусок хлеба с маслом. И мой вид их раздражает, он почти непристоен, как непристойно появляться на бал с унылой рожей.

8 сентября

<...> Встретил Штока. Он сделал второй вариант сценария о своем чудаке, но и его отклонили. Гиков снял наши фамилии с титров фильма о канале Волга — Москва, который, все-таки, выходит на экраны. Я спросил его о Киршоне, но он вдруг страшно испугался и прекратил разговор. Недруги инкриминируют ему дружеские отношения с ним и Афиногеновым <...>

Слышал, что Голодед не был арестован, а после стычки с доверенным Сталина Маленковым покончил жизнь самоубийством. Из Киева слух, что Любченко, перед тем, чтобы застрелиться, застрелил сына и жену53.

В седьмой книжке «Знамени» исступленно лирически обнаженная поэма С.Кирсанова «Твоя поэма» о смерти его жены Клавы Кирсановой. Пожалуй, после «Смерти пионерки» Багрицкого в нашей благополучной поэзии впервые чья-то живая боль <...>

9 сентября

Встретил Пильняка. Значит, он не сидит. А о нем тоже говорили. Я знаком с ним шапочно, но поклонился, и он ответил. А, может, это был не он? Нет, он. Но ведь его уже называли в газетах врагом народа.

В.В.Вишневский. 1931

В «Комсомолке» статья о «вражеском засилье» в Детиздате. Фашистами и шпионами оказались директор Цыпин54 (тот, что был в «Вечерке») и его жена, редактор «Сверчка» Олейников (тот самый, талантливый поэт), главный редактор Лебедев и др. <...>

10 сентября

Мама иногда приезжает в город днем и заходит, когда меня не бывает дома. У нас уговор: ложась спать, я прячу в уборной ей записку, а утром, если ночь прошла благополучно, вынимаю ее, и так до другой ночи. Ведь во время обыска мне написать ей не дадут. А она может зайти и не знать, что меня взяли. Записки пишу бодрые, нежные. Это придумала сама мама.

11 сентября

Очень плохие слухи. Ладно! Не буду думать!..

Навсегда запомнить летнее утро, когда я проснулся на дачной террасе, где спал, и увидел, как мама тихо метет пол и плачет о Лёве, думая, что ее никто не видит.

13 сентября

Весь день с Машей. Вечером у ее родных. О Павле ничего не известно. Братья о нем говорят более чем странно: «Просмотрели мы Пашку...» Можно подумать, что они верят, что он «враг». Или это так при мне? Или (еще вероятней) тут тоже берегут свой гармоничный, хотя и выдуманный, мир? Или это полуосознанный инстинкт самосохранения?

14 сентября

День МЮДа55. На трибуне мавзолея Сталин, Молотов, Микоян, Чубарь и др.

Крыленко снят с наркомюста РСФСР, но оставлен наркомюстом СССР. Наркомюстом РСФСР назначен Антонов-Овсеенко, о котором уже ходили всякие слухи. А интересно, собственно, что сейчас делает юстиция?

Партгруппа ССП вчера разбирала дело о защите поэтом А.Твардовским в Смоленске некоего Македонова, «агента троцкистско-авербаховской банды»56. Могут исключить.

Встали чудесные, безбрежно-ясные, теплые дни. Рынки завалены фруктами и цветами.

18 сентября

В.Э.Мейерхольд в Радиокомитете на прослушивании радиопостановки пьесы А.С.Пушкина «Каменный гость». 1935. Сидят: дирижер Е.Б.Сенкевич, В.Я.Шебалин, В.Э.Мейерхольд, С.С.Прокофьев; стоят: Ю.К.Олеша, З.Н.Райх, А.В.Февральский, В.Д.Нещипленко, В.В.Сомов, композитор В.А.Власов, П.В.Капралов, Ю.Ф.Донской, Г.М.Мичурин, М.И.Царев, работник Радиокомитета А.А.Дорменко

Звонок Юзовского. Говорит, что рекомендовал меня на разные дела в отдел культуры «Рабочей Москвы» и мне оттуда будут звонить. Что ж, спасибо! <...>

Павленко и Эйзенштейн пишут сценарий об