Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

также крупный рогатый скот являются главными ресурсами для Соединенных Штатов и ими же пользуется Европа. Хлопком Долины обеспечиваются две трети потребностей фабрик всего мира. Ее железнодорожная система составляет величайшую транспортную систему в мире. И она также стремится к индустриальной консолидации, требуя улучшения своей обширной водной системы как единого целого. Если эта программа, за которую выступает Теодор Рузвельт, в какой-то момент будет выполнена, то большая часть коммерческих грузов Долины может пойти по старым путям в Новый Орлеан и в Галвестон за счет развития железных дорог в южном направлении после постройки Панамского канала. Капитал Востока консолидировался в крупные корпорации, тресты и объединения для строительства и использования всего названного выше, а также путей сообщения и торговых интересов Среднего Запада. В связи с притоком капиталов, подъемом городов и ростом производства части Долины р. Миссисипи слились с Востоком. С окончанием эры свободных земель основа демократического общества Долины исчезает.

Последней темой, которой я кратко коснусь в ходе своего обсуждения значения Долины в американской истории, является следствие такого положения. Может ли она постоянно вносить вклад в жизнь американского общества или должна быть перестроена по типу, характерному для Востока и Европы? Другими словами, являются ли сами США самобытным вкладом в историю общества? Вот как это можно кратко резюмировать. Важнейшей сущностью Долины р. Миссисипи являются ее идеалы. Здесь получила свое развитие концепция широкой демократии, представленной индивидуумами, включенными в процесс восходящей социальной мобильности, сознающими свою силу и свою ответственность. Это развитие произошло не на основе революционной теории, а вследствие роста возможностей в условиях свободы. Можно ли эти идеалы индивидуализма и демократии примирить с типом цивилизации ХХ в. и применить в условиях этой цивилизации?

Были и другие нации богатыми, процветающими, мощными, любящими искусство и строящими империи. Ни одну другую нацию не контролировала в значительных масштабах в интересах прогресса и свободы, как экономической, так и политической, обладающая самосознанием и сдерживающая сама себя демократия. Именно здесь, на огромных равнинных пространствах Долины р. Миссисипи, могут быть остановлены силы социальных преобразований и изменения ее демократических идеалов.

Начав с конкурентного индивидуализма и веры в равенство, фермеры Долины постепенно узнали, что неограниченные соперничество и объединения означают триумф сильнейших, захват стратегических позиций в жизни нации в интересах господствующего класса. Они узнали, что между идеалом индивидуализма, не сдерживаемого обществом, и идеалом демократии существует органичный конфликт; что их честолюбие и энергичность сами по себе составляют угрозу их демократии. Значение Долины р. Миссисипи в американской истории заключалось в том, что это был регион восстания. Здесь возникали разнообразные, иногда опрометчивые, движения за улучшение участи простого человека в интересах демократии, участники которых всегда были искренне преданны какой-либо идее. В Долине мощным приливом одна за другой, связанные одна с другой, поднимались волны народных требований законодательных гарантий их прав и социальных идеалов — реальных или воображаемых. Движения грейнджеров, гринбекеров, популистов, демократия Уильяма Брайана, республиканизм Теодора Рузвельта — все они черпали свою наибольшую силу в Долине. Это были ее идеалы в действии. Жители Долины путем проб и своего опыта узнавали, как справиться с фундаментальной проблемой создания справедливого социального порядка, который поддержит свободное, прогрессивное и индивидуальное в условиях реальной демократии. Долина р. Миссисипи вопрошает: «Что за выгода человеку овладеть всем миром и утратить собственную душу?»

Долина создала для Америки новый общественный порядок. Ее университеты учредили новые виды институтов для деятельности на благо общества и для улучшения жизни простых людей. Ее историки должны рассказывать о ее прежних устремлениях и описывать ее идеалы, а также ресурсы, просвещая нынешние поколения для того, чтобы, опираясь на традиции прошлого, мощная Долина смогла стать еще значимее в жизни страны, чем та ее роль, о которой я рассказал.

Глава VII. Проблема Запада{267}

Проблема Запада — это не что иное, как проблема развития Америки. Взгляд на карту Соединенных Штатов открывает эту истину. Писать о «секционализме Запада», ограниченного на востоке Аллеганами, само по себе означает объявить автора провинциалом. Что такое Запад? Чем он был в американской жизни? Получить ответы на эти вопросы — значит понять наиболее важные черты современных США.

Запад в конечном счете является не регионом, а формой общества. Это термин, используемый в отношении региона, социальные условия которого являются результатом применения более старых институтов и идей к трансформирующимся влияниям свободных земель. Такое применение данного термина внезапно вводит в новую окружающую среду, открывает свободные возможности, разбивает оковы заскорузлых привычек, и в жизнь врываются новые виды деятельности, новые направления развития, новые институты и новые идеалы. Дикие местности исчезают, подлинный «Запад» уходит на новый фронтир, а там, где он был перед этим, возникает новое общество как результат его контактов с глухими внутренними районами. Это общество постепенно утрачивает свое примитивное состояние и ассимилируется к типу более старых социальных условий Востока; но в самом себе оно несет устойчивые отличительные черты, остающиеся от его опыта развития в условиях фронтира. Это возрождение американского общества происходило раз за разом, десятилетие за десятилетием, один район Запада сменял другой, оставляя за собой свой след и взаимодействуя с Востоком. История наших политических институтов, нашей демократии — это не история имитации, простого заимствования; это история эволюции и адаптации институтов в ответ на изменившуюся окружающую среду, история происхождения нового политического вида. Поэтому в данном смысле Запад был в нашей жизни конструктивной силой высочайшего значения. Вот слова очень проницательного и хорошо осведомленного наблюдателя Дж. Брайса: «Запад — это самая американская часть Америки. <…> То, чем Европа является для Азии, а Америка — для Англии, тем штаты и территории Запада являются для Атлантических штатов».

Запад как фаза социальной организации зародился на Атлантическом побережье и прошел через континент. Но колониальный приморский район поддерживал тесные связи со Старым Светом и вскоре утратил у себя специфику Запада. В середине XVIII в. в районах верховьев рек, впадающих в Атлантический океан, возникли новые социальные условия. Именно здесь Запад приобрел свои особенности и на более позднем этапе передал этому району облик и идеалы фронтира. На побережье проживали рыбаки и мореходы, купцы и плантаторы, чьи взоры были обращены к Европе. А за речными водопадами поселились пионеры-фермеры, большей частью не англичане по происхождению, — шотландцы, приехавшие из Ольстера, и немцы. Они составили четко выраженный отдельный народ, и это можно рассматривать как экспансию социальной и экономической жизни Срединного региона во внутренние районы Юга. Эти жители фронтира стали предками Д. Буна, Э. Джексона,