Владимир Высоцкий - Владимир Семенович Высоцкий

«Лежать лицом к стене!» —

И вот мне стали мять бока

На липком топчане.

А самый главный — сел за стол.

Вздохнул осатанело

И что-то на меня завел.

Похожее на «дело».

Вот в пальцах цепких и худых

Смешно задергался кадык.

Нажали в пах, потом — под дых,

На печень-бедолагу, —

Когда давили под ребро —

Как ёкало мое нутро!

И кровью харкало перо

В невинную бумагу.

В полубреду, в полупылу

Разделся донага, —

В углу готовила иглу

Нестарая карга, —

И от корней волос до пят

По телу ужас плелся:

А вдруг уколом усыпят.

Чтоб сонный раскололся?!

Он, потрудясь над животом.

Сдавил мне череп, а потом

Предплечье мне стянул жгутом

И крови ток прервал, —

Я, было, взвизгнул, но замолк, —

Сухие губы на замок, —

А он кряхтел, кривился, мок.

Писал и ликовал.

Он в раж вошел — знакомый раж, —

Но я как заору:

«Чего строчишь? А ну покажь

Секретную муру!..»

Подручный — бывший психопат —

Вязал мои запястья, —

Тускнели, выложившись в ряд,

Орудия пристрастья.

Я терт, и бит, и нравом крут.

Могу — вразнос, могу — враскрут, —

Но тут смирят, но тут уймут —

Я никну и скучаю.

Лежу я голый как сокол,

А главный — шмыг да шмыг за стол —

Все что-то пишет в протокол.

Хоть я не отвечаю.

Нет, надо силы поберечь,

А то уже устал, —

Ведь скоро пятки станут жечь,

Чтоб я захохотал.

Держусь на нерве, начеку,

Но чувствую отвратно, —

Мне в горло всунули кишку —

Я выплюнул обратно.

Я взят в тиски, я в клещи взят —

По мне елозят, егозят.

Всё вызнать, выведать хотят.

Всё пробуют на ощупь, —

Тут не пройдут и пять минут.

Как душу вынут, изомнут,

Всю испоганят, изорвут.

Ужмут и прополощут.

«Дыши, дыши поглубже ртом!

Да выдохни — умрешь!»

«У вас тут выдохни — потом

Навряд ли и вздохнешь!»

Во весь свой пересохший рот

Я скалюсь: «Ну, порядки!

У вас, ребятки, не пройдет

Играть со мною в прятки!»

Убрали свет и дали газ,

Доска какая-то зажглась, —

И гноем брызнуло из глаз,

И булькнула трахея.

Он стервенел, входил в экстаз.

Приволокли зачем-то таз…

Я видел это как-то раз —

Фильм в качестве трофея.

Ко мне заходят со спины

И делают укол…

«Колите, сукины сыны.

Но дайте протокол!»

Я даже на колени встал,

Я к тазу лбом прижался;

Я требовал и угрожал,

Молил и унижался.

Но туже затянули жгут,

Вон вижу я — спиртовку жгут,

Все рыжую чертовку ждут

С волосяным кнутом.

Где-где, а тут свое возьмут!

А я гадаю, старый шут:

Когда же раскаленный прут —

Сейчас или потом?

Шабаш калился и лысел.

Пот лился горячо, —

Раздался звон — и ворон сел

На белое плечо.

И ворон крикнул: «Nevermore!» —

Проворен он и прыток, —

Напоминает: прямо в морг

Выходит зал для пыток.

Я слабо подымаю хвост.

Хотя для них я глуп и прост:

«Эй! За пристрастный ваш допрос

Придется отвечать!

Вы, как вас там по именам, —

Вернулись к старым временам!

Но протокол допроса нам

Обязаны давать!»

И я через плечо кошу

На писанину ту:

«Я это вам не подпишу,

Покуда не прочту!»

Мне чья-то желтая спина

Ответила бесстрастно:

«А ваша подпись не нужна —

Нам без нее все ясно».

«Сестренка, милая, не трусь —

Я не смолчу, я не утрусь.

От протокола отопрусь

При встрече с адвокатом!

Я ничего им не сказал.

Ни на кого не показал, —

Скажите всем, кого я знал:

Я им остался братом!»

Он молвил, подведя черту:

Читай, мол, и остынь!

Я впился в писанину ту,

А там — одна латынь…

В глазах — круги, в мозгу — нули, —

Проклятый страх, исчезни:

Они же просто завели

Историю болезни!

1975

II. Никакой ошибки

На стене висели в рамках бородатые мужчины —

Все в очечках на цепочках, по-народному —

в пенсне, —

Все они открыли что-то, все придумали вакцины,

Так что если я не умер — это все по их вине.

Мне сказали: «Вы больны», —

И меня заколотило,

Но сердечное светило

Улыбнулось со стены, —

Здесь не камера — палата.

Здесь не нары, а скамья,

Не подследственный, ребята,

А исследуемый я!

И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то, —

Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!

Мне приятен Склифосовский, основатель института,

Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрел.

В положении моем

Лишь чудак права качает:

Доктор, если осерчает,

Так упрячет в «желтый дом».

Все зависит в доме оном

От тебя от самого:

Хочешь — можешь стать Буденным,

Хочешь — лошадью его!