Русские до славян - Александр Анатольевич Пересвет

Могли ли эти жрецы оставить по себе письменность? Могли. Но не захотели. Почему не захотели – разговор отдельный и долгий, который не входит в рамки этой работы. Но можно обратиться к свидетельствам того, что, скажем, кельтские друиды специально не заносили свои вероучения и обряды на какие-то письменные скрижали, считая, что сокровенные знания должны передаваться строго из уст в уста. То же, судя по всему, делалось и у славянских волхвов. У германских, в том числе скандинавских, жрецов некая руническая письменность, правда, появилась. Но, по солидарному мнению практически всех исследователей, – как влияние и реплика на имевшиеся тогда уже – в I веке н. э. – алфавиты у окружающих германцев народов. А самые первые общегерманские руны примерно тогда и появились – в начале эпохи «римского железного века».

В общем, если язык ямников как носителей индоевропейского диалекта мы можем отчётливо представить, а то и воспроизвести, то языки культур доиндоевропейской эпохи восстанавливаются лишь гипотетически и отрывочно. Одно можно, впрочем, сказать с уверенностью: в лексиконе ближневосточных «фермеров», вошедших в Европу через Балканы и встретивших там местных охотников и собирателей, не могло не появиться терминологии от этих самых аборигенов. По той простой причине, что контакты между ними были (прослеживаются генетически), а значит, именно от охотников должны были прийти наименования растений, зверей и явлений, которые были неведомы пришельцам из Анатолии. А значит, какая-то часть лексикона наших ребят гаплогруппы I в их языках присутствовала. И мы часть этого лексикона тоже немножко узнали, благодаря бесценному mazzarino.

Далее различные исследователи обнаружили, что по крайней мере в германских языках доиндоевропейский субстрат богат морской лексикой, а также рыболовной и лодочной – и это очевидное наследие первых моряков из культуры эртебёлле, – возможно, подправленно соединившихся с ними людей из КВК. Кроме того, с культурой воронковидных кубков связывают земледельческую лексику, хотя тут, кажется, возводить её надо к КЛЛК, а не к КВК, образованною при участии как раз индоевропейски говорящих среднестоговцев. Которые, впрочем, в процессе солитонных своих волновых взаимодействий вполне могли растерять собственную лексику, заполучив вместо неё лексику тех, кого видоизменяли также.

А теперь нужно вновь вернуться к одному обстоятельству. Ведь индоевропейские языки распространены у нас и на юге – в Греции, Италии, куда не дошло «ямное завоевание». А на деле, конечно, тут вопроса никакого нет: индоевропейцы заходили на юг несколькими волнами и с нескольких направлений. Об этом говорит как генетика, так и археология. До этого Грецию населяли племена, вышедшие из Анатолии, с генетикой по Y-хромосоме G и J – культуры так называемого балканского неолита. Кроме того, здесь же была представлена I2.

И вот этот балканский неолит прекратил своё существование как раз после вторжения первых индоевропейцев в 5-м тысячелетии назад. Это как раз у нас тоже соответствует разбегу ямников, когда в одно примерно время начали возникать волосовская, афанасьевская, фатьяновская, синташтинская общности.

И вот теперь достаточно посмотреть на густоту и, так сказать, цивилизованность населения в разных регионах, чтобы понять, почему в лесах Восточной Европы и камнях Северной сохранились индоевропейские диалекты, относительно близкие к начальным (архаические), в степях Евразии они остались ещё более архаичными, а на юге Европы имеют очень специфические особенности.

Но вернёмся к Скандинавии. Безраздельное господство топорников здесь продолжалось лишь около двух веков, а затем по закону всё того же волнового взаимодействия солитонов они начинают показывать признаки слияния и ассимиляции с культурно прежним населением. Так, сперва под влиянием топорников здесь распространились одиночные погребения в курганах. Но со временем возобновились прежние, времён КВК, погребения в каменных цистах и мегалитических могилах. Элиты повзаимодействовали и слились.

И дальше такие примеры мы будем видеть не раз. В том числе – а может, и особенно – на процессе слияния русских и славянских элит с результатом в виде образования Древнерусского государства.

А теперь вспомним наших «гайяват» из культуры ямочной керамики. Они ведь продолжали жить себе, несмотря на приход топорников. И в ней где-то существовал и следующий мой прадедушка Хёгни, уцелевший, а скорее всего, даже не тронутый никаким «бутылочным горлышком», ибо нужны-то они были, индейцы северные, чтобы гоняться за ними с топорами! Цель не оправдывает средств – чего с него брать, чего он сам не принесёт при хороших отношениях с земледельцами? Которые, как мы помним, в этой местности насчитывали уже много веков.

И тут нет противоречия с тем, что я говорил прежде о делёжке земли, всегда вызывавшей смерти людей. Ибо таковая, конечно же, была, раз земледельцы тут появились. И резня взаимная была, раз земледельцы себе охотничьих угодий нарезали. Но археология нам показывает и следующий неизбежный этап взаимоотношений: те, кто выжил, согласились с новым статус-кво и перешли к относительно мирному взаимодействию. Это ведь только американцам в США всё больше и больше земли нужно было, отчего они сами нарушали договоры, да индейцев провоцировали. А не будь этого, мы сегодня видели бы Америку разных племён и укладов жизни.

Так вот. Невымерший мой дедушка Хёгни, оказывается, не только спокойно и свободно обменивался продуктами своего труда с представителями культуры воронковидных кубков, о чём шла речь раньше, но и взаимодействовал с жестокими ребятами из культуры шаровидных амфор! Во всяком случае, –

– ассортимент орудий труда и оружия в основном заимствован у культур воронковидных кубков и шнуровой керамики, хотя указанные культуры сами оставались весьма консервативны в ассортименте своих изделий. /164/

Взаимодействие солитонов во всей красе…

И вот в этой теме очень уместным кажется замечание уважаемого mazzarino:

Против того, что это массовые убийства, говорит факт упорядоченных захоронений. С какого бы лешего стали захватчики тщательно хоронить убитых ими людей, да ещё и по своему обычаю? Однако 3000 проломленных черепов – это в основном упорядоченные одиночные (иногда парные) могилы, причем во множестве их лежит боевой топор, что говорит о принадлежности похороненного к «захватчикам». В целом ряде случаев ранения имеют следы залечиваний, что говорит о том, что люди переживали войны и лечили раны. Причём это характерно и для более ранних культур. Вот, к примеру, парное захоронение из Ниво (Дания), в могиле были захоронены мужчина и женщина. У женщины на голове имеются следы старого ранения от каменного топора, которое уже зарастало. Захоронение датируется периодом конгемозе.