Невеста мёртвого царя - Ева Рэйн

- Да как посмели на царя своего оружие направлять?! Ужо я вас! – он топнул ногой, сердито глядя на стражу, в голосе появились стальные нотки.

Мужчина, стоявший перед ним, испуганно дернулся назад и грузно осел прямо в дорожную пыль. Выпучив глаза, он смотрел на Баюна, словно не мог поверить в увиденное.

- Не врали волхвы… живой! Живой! – вскочив на ноги, мужчина бросился обнимать Баюна.

- Ох, медведище, осторожней будь, не то все кости мне переломаешь! Ну, здравствуй, Добрыня! Годы идут, а ты все как прежде крепок. Где там бояре мои, в тереме попрятались?

Добрыня, не отвечая, только сильнее сдавливал Баюна в крепких объятиях. Стража, опустив копья и луки, растерянно наблюдала за этой сценой.

Люди, собравшиеся за нами, говорили уже в голос, и до меня доносились обрывки фраз.

- Кто ж это такой, что его сам воевода обнял? Не царь ли?

- Да какой там царь, что ты мелешь… царь погиб, почитай уж как лет двадцать назад. Матушка моя его еще застала, а вот я уже и в глаза не видал.

- Тогда откуда знаешь, что не царь, коли в глаза не видел? Дурак ты, Антипка.

- Сам дурак! Ежели он двадцать лет назад уже царствовал – сейчас мужем в летах должен быть, а это парень молодой, мне вон, ровесник.

- Ну а коли не царь, кто тогда? Сына-то у Добрыни нету, а он его как родного к груди прижимает. Отец сказывал, что воевода при царе как раз в дядьках ходил.

Поняв, что это может продолжаться до бесконечности, я выглянула наружу. В толпе послышались удивленные возгласы.

- А это что за краса ненаглядная? Еще и одета, как царица!

- Да будет тебе, царица… моя Милослава краше будет, и статью величественней.

Я смутилась, низко опустив голову. Вот. Вот этого я и боялась. Нет во мне ничего особенного, обычная девчонка, даром что волшебством владею, и царь в женихах ходит.

- А ну тихо там! – возвысил голос Добрыня, отпустив наконец уже слегка помятого Баюна. – Поклонитесь, люди добрые – царь ваш вернулся! Трижды ему слава и долгая лета!

Люди, не сговариваясь, послушно поклонились в пояс, подметя шапками дорогу.

- Я ж те говорил, Антипка – царь это! А ты – «муж в летах». Ну, как есть, дурень.

- Да помолчи ты, невежа… пред самим царем опозоримся!

Я всмотрелась в толпу – девки и женщины в ярких сарафанах, цветных платках и бусах, парни и мужчины в широких штанах и длинных рубахах, подпоясанных тонкими веревочными поясами. Лица – добрые, светлые, со смешинкой в глазах. Именно так я и представляла себе народ, которому повезло родиться в сказочном мире из наших древних преданий. И не сильно они от нас отличаются, просто еще не знакомы с техногенными цивилизациями, убивающими в человеке любовь к чистой красоте природы. В душе зародилась робкая надежда – кажется, народ тут не злой, может и примут как царицу, без зла и насмешек. А что стати во мне нет, так потом появится. На Милославу вон посмотрю, да тоже научусь, почему нет. От таких мыслей я улыбнулась, поклонившись собравшимся. Они тоже поклонились в ответ. Баюн, подойдя ближе, взял меня за руку.

- Поприветствуйте, люди добрые, и невесту мою, будущую вашу царицу – Зарю вечернюю!

На сей раз люди попадали на колени, и я осуждающе посмотрела на Баюна. Ну вот не мог не похвастаться. Зачем простых граждан пугать – они ведь тоже к таким новостям не привыкшие. Для них звание Вечёрки – часть легенд и преданий. И хоть тут тоже явно знали про волшебство, прям так воочию, как в тридесятом царстве, его явно не видели.

- Здрав будь, люд честной. – пролепетала я, вспомнив единственное сказочное приветствие, которое пришло мне в голову.

Но этого, к счастью, хватило. Люди поднялись на ноги, в воздух полетели шапки, и все вокруг загудело от приветствий и поздравлений. Кое-как оделив всех вниманием, мы пошли вслед за Добрыней в царские палаты. Избушку оставили во дворе, на мягкой травке, а маму и Зорьку увели отдыхать две симпатичные девушки в ярких кокошниках. Видимо, они прислуживали во дворце. Улыбчивые, ясноглазые – они мне сразу понравились, но от бесед пришлось воздержаться, потому что Добрыня вел нас к боярам.

- Опять загрустила? Говорил же тебе – брось эти думы, ты у меня всех лучше. – Баюн легонько сжал мои пальцы.

Я хотела ответить, но Добрыня вдруг остановился и повернулся к нам.

- Слыхал я, что волхвы болтали… мол, когда тебя с престола свергли, ты вместо того, чтобы все исправить, в реку огненную бросился. Отвечай, как на духу – лгут они, али правду молвят?

Баюн, вскинув голову, сердито посмотрел на седого воина.

- Отчасти лгут, отчасти правду молвят. Не сам бросился, толкнули. Зато сам туда пришел, и с какими мыслями – лучше тебе, воевода, не знать. Но прощения просить не стану, я свои решения тоже не с пустого места беру. Да, неправ был, но я за то уже ответил.

Добрыня, резко шагнув к Баюну, отвесил ему отеческий подзатыльник.

- Хоть в поруб меня за это сажай, а я извиняться тоже не стану. Решения свои не с пустого места беру, прямо как некоторые.

Баюн оглянулся на меня, но я сделала вид, что очень заинтересовалась браслетом на своей левой руке. Ничего не слышу, ничего не вижу, и вообще – нет меня тут.

- Ну, дядька… хорошо хоть не при боярах, а то ведь и правда пришлось бы в поруб сажать. Не делай так более!

- А ты более жизнь свою не отдавай почем зря, и людям зла не твори! – в глазах Добрыни блеснули слезы. – Знал бы ты, дурень, что со мной было, когда мне сказали, что тебя не стало! Я ж тебя с пеленок растил, как