Оракул - Яков Барр

Влияние княгини было настолько велико, что весьма скоро передо мной выстроились рядком Оля, баба Степа и чета Васнецовых. За их спинами прохаживалась довольная собой Дятлова.

— Друзья, — обратился к ним. — Так уж вышло, что все мы поселились в этом доме в силу не самых простых обстоятельств. А это значит, что нет у нас груды имущества, которое требовалось бы срочно разобрать, сложить и перевезти. Как я понял после вашей разведки боем, Кречетовка вполне пригодна для жизни всех нас, то есть там хватит места для каждого, и каждому найдутся кровать и постель. Я понимаю, что мы нуждаемся в огромном количестве вещей для жизни. Но у нас есть нечто лучшее старого хлама — деньги. Поэтому предлагаю без долгих сборов погрузиться в автомобиль. Через полчаса мы окажемся в новом доме. Завтра вы осмотритесь и составите список того, что нам необходимо или просто улучшит жизнь, и мы тут же все это купим. Как вам мой план?

Глава 22

Я очень неплохо выспался на новом месте. После завтрака я подозвал Ольгу, напомнил, что у нее в распоряжении банковская карточка, и разрешил покупать все, чего только ни захотят остальные домочадцы. Васнецовы остались ночевать с нами. Владимир очень рано сорвался в свое поместье проверить, как идут работы. Наталья же вызвалась повозить всех желающих по городу. Ну еще бы, женщины и шоппинг, кто же откажется! Я оставил им вместительный Эдельвейс, сам же воспользовался Сониным баварцем.

Для свидания с суккубом я выбрал облик Шурика. Да-да, того самого гайдаевского ботана в уродливых очках и дешевой рубашке. Мне понравился этот скин, он должен успокаивать людей. И еще раз «Да»: я хотел снизить сексуальное напряжение на встрече, оно и так обещает хлестать через край!

Герой встречается с прекрасной дамой. Исключительно по делу, а как же еще? Дама в беде, детектив Марлоу бежит на помощь, теряя боты от усердия. Детективу полагается пыльный кабинет в убогом бизнес-центре, но чего нет, того нет.

Адрес, присланный Гоморрой, привел меня не самый центр Нарышкина, но все равно в элитный район. Я стоял перед трехэтажным особняком, имитацией желто-белого классицизма, присущего усадьбам русских дворян. Дом являлся новоделом, конечно же, но смотрелся неплохо.

Швейцар в пафосном кителе наградил меня пренебрежительным взглядом. Я сказал, что меня ждет певица Гоморра, чему он не сразу поверил. Но тут появился хозяин всего этого богатства, толстый лысый кавказец, этот смотрел на меня с откровенной ненавистью, но все же лично провел в пафосный кабинет, весь в лепнине, хрустале, картинах и даже с камином, сейчас, правда, неработающим.

Мара сидела в кресле под репродукцией знаменитой Аленушки. При нашем появлении она улыбнулась хозяину.

— Самвелл, дорогой, спасибо! — произнесла она тягуче.

Толстяк не торопился уходить, тогда она добавила:

— Милый, нам надо поговорить, это важно!

Самвелл закатил глаза, но послушно вышел из комнаты.

Мара, не вставая, потянулась, будто бы пробудившись от дремы. Когда я приблизился, она протянула руку. Мне захотелось немедленно пожать ее, припасть губами, потереться щекой, возбужденно мурлыча, свернуться котиком-клубочком на ее коленях, а лучше бы она устроилась на моих. И конечно же ничего подобного я не сделал. Вместо этого я посмотрел на даму холодно и свысока, и я считаю это подвигом для мужчины, который выглядит как олух в запотевших очках.

— Я знаю, кто ты, сука.

— Мы не любим, когда нас так называют, — вспыхнула вампирша.

Похоже, совершенно случайно я наступил суккубу на больную мозоль.

— Такие, как ты, умеют любить?

Черноволосая разозлилась.

— Такие как ты ползают у моих ног. Думаешь, охотник, если я возьмусь за тебя всерьез, не превратишься в свинью?

Воздух вокруг нас сгустился. Откуда-то снизу в мой мозг пришла мысль, что целовать ее ноги — не такая уж и скверная идея.

— Я думаю, суккуб, что такие как ты — моя законная добыча! И если ты позвала меня, только чтобы проверить, какая свинка из меня выйдет, я объявляю охоту открытой.

Мы с минуту, тяжело дыша, играли в гляделки. Не знаю, кто бы выиграл, и чем такая победа обернулась бы для нас обоих, но в кабинет ввалился Самвелл, за ним громко топали мордовороты с пистолетами наготове.

— Милая, у тебя все в порядке? Этот тип тебе досаждает?

Гоморра, конечно же, сорвала злость на нем.

— Пошел вон! Быстро! Я ведь ясно сказал, нам надо поговорить.

По комнате будто порыв ветра пронесся, унеся охранников прочь, толстяк развернулся и сгорбившись поплелся прочь. Мне его стало жалко, возможно, нашей рок-звезде — тоже.

— Самвельчик, дорогой, прости. Это мой кузен, у нас сложные родственные разговоры. Уверен, в твоем семействе тоже все непросто.

Толстяк расцвел.

— Ты меня прости, моя душечка! Не хотел тебе мешать. Но если что, я любого порву ради тебя!

— Конечно порвешь, милый! А теперь все же оставь нас. У нас действительно важная беседа.

Самвелл удалился в прекрасном настроении, забыв закрыть за собой дверь.

Мара качнула головой.

— Охотник, пожалуйста!

Я не стал кочевряжиться, сходил и захлопнул дверь. Потом вернулся.

— Давай начнем сначала. Ты же спас мне жизнь не для того, чтобы теперь отрезать голову? — попросила Мара миролюбиво. — Присядь, пожалуйста! Второго кресла здесь нет, но стулья чрезвычайно удобные.

Я присел, стул и правда оказался хорошо.

— Так зачем я тебе понадобился? — спросил я Мару тоже вполне дружелюбно.

— Я слышала, что ты заделался частным детективом? Ищешь потерянные души? Ну так у меня есть работа по твоему профилю.

— И кто же потерялся?

— Оракул. Слыхал о таких? — Мара наклонилась ко мне. — Не удивлюсь, если нет, оракулы в наше время, как и в любое другое, на дорогах не валяются.

— Я слышал о некой бабе Женечке. Но лично не встречал, — ответил я честно.

— Это весьма уважаемая личность в нашей среде. Угадай с одной попытки, почему ее нет с нами?

— Твой бывший постарался? — ответил я как можно менее ехидно.

— Откуда ты знаешь? — вспыхнула Мара.

— Я же детектив! — ответил я пафосно, но, глядя на искаженное лицо вампирши, объяснился. — Пообщался с одним хобгоблином, тем самым, что пытался тебя убить. Не важно, вернемся к твоему оракулу. Расскажи, что произошло.

Мара вздохнула, посмотрела