Оракул - Яков Барр

Гадать, где тут ресторан неподалеку, я не стал, озадачив первого же попавшего таксиста. Относительно скоро я сытый и довольный уже ехал в Москву на скоростном поезде, аналоге нашей «Ласточки», который здесь назывался «Метеор».

Три часа из четырех, что я провел в пути, я потратил на здоровый крепкий сон. Еще час я игрался со своим новым планшетом, используя слабенький железнодорожный вайфай. В итоге я выяснил, что Восточного вокзала в этой реальности не строили, прибываем мы на мой любимый Казанский. Я попытался вычислить оптимальный маршрут до Шереметьево, но очень скоро решил не маяться дурью и не экономить деньги Гоморры, а вызвать такси. Но не из поезда, конечно.

Волнующий момент: первый я ступаю на Московскую землю в новом мире. Площадь трех вокзалов практически не изменилась. Немного другая организация движения, и нет на краю сталинской высотки, в мое время превратившейся в отель «Хилтон». Я уже знал, что в этом версии города нет «семерых сестер», что заставило меня погрустить. Но вокзалы были на своем законном месте. И, как я вскоре убедился, Проспект Сахарова с красивыми банковскими зданиями тоже изменился не очень сильно, поменялась архитектура, но ненамного.

По этому проспекту мы проехали чуть позже. Пока же я нашел недорогое кафе, русский аналог макдака, под гордым названием «Теремок», в котором взял кофе с парой блинов. Перекусив, я зашел в туалет. Вышел оттуда уже не Вася Кряжин, а сотрудник Управления Транспортной Безопасности Иннокентий Федорович Варварский. Имя это придумал себе не я, и не система «Атлас», любезно подготовившая документы. Такую мертвую душу создали в кабинетах Министерства Иностранных Дел, которое я сейчас и представляю без их ведома.

Я хотел заказать такси там же в кафе, но в этой реальности они дежурили у вокзала, так что я просто сел в первую попавшуюся машину, и мы поехали в Шереметьево, терминал С. Я уточнил, что рейс Торфла прибыл именно туда практически по расписанию.

Еще в такси я испытал странное ощущение, не посещавшее меня в Нижегородской губернии нигде. Ликвор ставил меня в известность, что Шереметьево кишмя кишит инвейдеями. Спасибо, что предупредил, я еще в машине замаскировал «синий свет», выдававший меня. В здание терминала войдет наглый чиновник из Управления, а не охотник.

Присоединившись к небольшой толпе перед табло прилета, я воспользовался паузой, чтобы разобраться в ощущениях. Слишком много людей суетится в огромном зале, в изобилии звуков и запахов. Еще больше следов из прошлого. Никогда еще меня не окружала такая толпа пришельцев. Например, продавец газет, кто ты и что здесь делаешь? Кому вообще нужна бумажная пресса в двадцать первом веке? Ты точно прячешься за странной работой. Ты не охотник, это я бы понял. Но и не хищник, разве что чуть-чуть. Какой ты инвейдей? Сколько вообще у нас профессий?

«Рыбой и морем пахнет рыбак. Только оракул не пахнет никак», — вспомнил я старый стишок.

Как же ты пахнешь, оракул? Как мне вычислить тебя в этом буйстве запахов? Как найти твой след в лабиринте историй, случившихся на скучном сером полу терминала?

Для начала неплохо бы сориентироваться. Я знал, как что устроено в моем Шереметьево. Здесь все более-менее похоже, но есть нюансы. И тому, кем я прикидываюсь, положено их знать.

Газетчик посмотрел в мою сторону с интересом. Пока еще не прямо на меня, но что-то он почувствовал. Я влил еще больше ликвора в защиту. И ведь не начнешь тут всех убивать, чтобы пополнить запасы. Приличное место, чтоб ему пусто было.

Ладно, раз инвейдей прямо сейчас бессилен, за дело берется инспектор Управления Транспортной Безопасности. Им я прикидываться умею очень хорошо, потому что я много лет как раз и был таковым. Ну почти. Но и мой герой — тоже «почти», да и само Управление, как совы, — не то, чем кажется.

Можно было просто пройти через рамку, бряцая регалиями, но мне было нужно, чтобы меня за ручку отвели в начальственный кабинет, где я мог бы распоряжаться нагло и бесцеремонно. Так я прошелся по залу, высматривая коллегу в штатском.

Вскоре таковой нашелся и проявил себя во всей красе. Женщина, слишком чернявая и слишком ярко, даже цветасто, одетая, чтобы нравиться служителям закона, металась по залу. Причина ее паники обнаружилась тоже быстро: такая же чернявая и пестрая девочка лет шести замерла у киоска с чем-то сияющим.

Искомый страж в штатском тоже обнаружился легко. Он брезгливо поморщился при виде мамаши, и указал на нее подбородком коллеге в форме. Тот коршуном налетел на несчастную женщину. Я стоял не слишком близко, но и не напрягал ликвор, чтобы их подслушать. И так было ясно, что страж закона давил на нее, требуя документы. А мозг испуганной мамаши не принимал ничего, в нем билась мысль «где мой ребенок», про которого уже мент ничего не желал слышать.

Ну что ж, дядя мертвец сейчас все порешает. Сперва я подошел к девочке.

— Солнышко, тебя мама потеряла. Пойдем, не будем ее расстраивать.

Я взял ребенка за руку и провел через весь зал к матери, которая, всплеснув руками вцепилась в дочку мертвой хваткой, рискуя задушить в объятиях.

Полицейский по инерции продолжил тянуть волынку.

— Гражданочка!..

Но я добавил в голос металла и сказал, излучая тот самый начальственный облик, что гипнотизирует мелких сошек:

— Исчезни.

Мент дернулся было, потом постарался сбросить наваждение, но я ему не позволил.

— Смирно! Кругом, шагом марш работать!

Потом нашел глазами его начальника в штатском и барственно поманил пальцем. Можно было как-то повежливее с коллегами обойтись, но очень уж они меня расстроили своим поведением. Не могут испуганную мать от воровки или террористки отличить.

Взбешенный страж порядка подошел, намереваясь стереть меня в порошок, но я не дал ему рот раскрыть, продолжая себя вести как большая шишка.

— Пойдем.

— Куда? — изумился агент в штатском.

— К начальству, — пояснил я устало и добавил с легким раздражением, — коллега.

— Но…

— Не при всех, коллега, — отрезал я. — Ведите. И цените мою вежливость. Я мог бы заявиться без предупреждения.

— Вы и так без предупреждения, — поморщился «коллега», но в нужный кабинет отвел.

Через все посты я прошел, делая вид, что весь