Убийство Кирова. Смертельная тайна сталинской эпохи - Гровер Ферр

Отрицаю не только руководство какой-либо к.-р. антипартийной организации, но и принадлежность к ней, а также свою осведомленность о существовании подобных организаций. С момента отъезда в Минусинск / ноябрь 1932 г. / я ни с кем из б. участников зиновьевско-троцкистского блока не поддерживал связей и никого из них не видел.

Лено его тоже не упоминает.

В другом месте своей книги Лено пытается заявлять, что именно у Сталина и НКВД возникла идея, что были московский и ленинградский «центры» зиновьевской тайной организации. Мы рассмотрим эти аргументы Лено в другой главе.

Однако, рассматривая это признание Котолынова от 12 декабря, Лено пропускает то, что Котолынов не только соглашается с тем, что существовали ленинградская и московская группы, но также называет имена некоторых их членов. Он также подтвердил, что ленинградцы поддерживали связь с Москвой через Румянцева.

Вопрос: Кто Вам известен из состава ленинградской к.-р. организации?

Ответ: **В. РУМЯНЦЕВ, С. МАНДЕЛЬШТАМ, А. Т0ЛМА30В, Ф. ФАДЕЕВ, Я. ЦЕЙТЛИН. В индустриальном институте: АНТОНОВ, ЗВЕЗДОВ, НАДЕЛЬ М. Со всеми ними я был связан. Я был также связан с троцкистом СУРОВЫМ, кажется высланным за к.-р. деятельность. Кроме того, я был связан с НАТАНСОН до ее высылки и с БОГОМОЛЬНЫМ.**

*ЛЕВИНА знаю как активного зиновьевца, предполагаю, что вокруг него группируются участники группы «23-х», в частности МЯСНИКОВ и ЗЕЛИКСОН.*

Вопрос: Кто еще кроме Вас поддерживал связи с московским центром к.-р. организации?

Ответ: *Связи с Москвой поддерживал также РУМЯНЦЕВ, который всегда был осведомлен и информировал меня о последних политических новостях.

**В частности, в одной из встреч РУМЯНЦЕВ рассказывал мне о выводе ЗИНОВЬЕВА из состава редакции журнала «Большевик». РУМЯНЦЕВ высказывал сожаление по адресу ЗИНОВЬЕВА и недовольство отношением к нему партийного руководства.**

Несколькими страницами ранее (Л 310–311) Лено приводит часть допроса Василия Звездова от 12 декабря 1934 г. Когда его попросили сделать список членов ленинградского центра – очевидно, он не говорил «группа» – Звездов назвал всех лиц, которых называет здесь Котолынов (кроме Мандельштама) и нескольких других тоже. Одним из тех, кого Звездов опознал как члена ленинградской группы, но которого Котолынов не назвал явно, был Николаев. Признания Котолынова и Звездова подтверждают друг друга.

То, что Котолынов не назвал Николаева членом ленинградской группы, неудивительно, ведь Николаев только что убил Кирова. Мы владеем другими показаниями, вдобавок свидетельствами из дневника Николаева и заявлением Николаева в его камере от 4 декабря (либо буквально сделанными во сне или в разговоре с самим собой ночью), что Николаев и Котолынов были близки.

Следовательно, мы могли бы ожидать, что Котолынов опровергнет связь с Николаевым независимо от того, имел ли он ее или нет. Однако Котолынов не опроверг ее. Наоборот: он подтверждает ее, хотя и косвенным, непорядочным образом.

Вопрос: Что Вы можете показать по поводу теракта над т. КИРОВЫМ членом Вашей к.-р. организации Л. НИКОЛАЕВЫМ?

Ответ: Политическую и моральную ответственность за убийство т. КИРОВА НИКОЛАЕВЫМ несет наша организация, под влиянием которой воспитался НИКОЛАЕВ в атмосфере озлобленного отношения к руководителям ВКП(б).

Заявление Котолынова – фактически признание того, что Николаев действительно был членом ленинградской организации. Во-первых, Котолынов не возражал, когда Люшков упомянул Николаева в качестве «члена вашей организации».

Более того, Николаев никак не мог быть «воспитан нашей организацией в атмосфере озлобленного отношения» к партийному руководству настолько, что она несла «политическую и моральную ответственность» за убийство, если только он не поддерживал регулярной связи с организацией на протяжении какого-то периода времени, то есть не был членом организации. Это была не организация с «членскими билетами» или «общими собраниями», на которых присутствовали все члены. Это была тайная организация. Вероятно, члены встречались малыми группами по 2, 3 и 4 человека одновременно. Таков обычный порядок встреч для тайной организации, обусловленный ее ячеечной структурой. Ее членами были те, кто встречался и кого все остальные считали членами. Явно Николаев должен был быть одним из них.

Более того, то, что Котолынов не назвал Николаева членом ленинградского центра, в то время как Звездов назвал его, является доказательством того, что ни признание Звездова, ни таковое Котолынова не было результатом воздействия «средств физического давления» и не было сфабриковано. Если бы тот факт, что Царьков назвал Николаева, был результатом пыток, то и к Котолынову также могли применить пытки, чтобы их признания совпадали.

Таким образом, этот отрывок из допроса-признания Котолынова от 12 декабря, хоть и короткий, но содержит важные и изобличающие улики. То, что Лено полностью не рассмотрел их и выводы из них, предполагает, что он намеренно умолчал о них, чтобы скрыть их содержание от читателей.

Допрос Царькова от 13 декабря 1934 г.

Этот допрос-признание имеет первостепенное значение. Ни Кирилина, ни Лено вообще не упоминают о нем. Возможно, Кирилина никогда не видела его. Однако у Лено нет такого оправдания. Документ есть в архиве Волкогонова, и он является доступным для публики с 2000 г. либо через систему межбиблиотечного обмена на микропленке из Библиотеки Конгресса или в самой Библиотеке Конгресса. Лено потратил годы на исследования и написание своей книги. Само собой, ему следовало проверить архив Волкогонова.

Признание Царькова важно по следующим причинам:

• он подтверждает, что оппозиционная подпольная зиновьевская группа действительно существовала в Ленинграде;

• он подтверждает, что Румянцев был руководителем ленинградской группы;

• он называет Котолынова одним из четырех человек, которые «были нашими непосредственными руководителями, которые возглавляли нашу борьбу против партии»;

• Царьков однозначно заявляет, что группа «рассматривала Кирова с особой враждебностью, так как именно он лично нанес поражение нашим лидерам в открытой борьбе перед широкими массами»;

• он подтверждает, что Зиновьев и Каменев были «руководителями зиновьевской организации»;

• Царьков признает, что зиновьевцы имели два плана для победы над партийным руководством и возвращения к власти собственных лидеров. Одним было вмешательство империалистических стран, которое они первоначально считали неизбежным. Он ясно подтвердил участие Зиновьева и Каменева в этих планах;

• он подтверждает, что зиновьевцы выступали за «устранение Сталина из партийного руководства» путем убийства и недвусмысленно связывает с этим убийство Кирова;

• Царьков не только подтверждает, что Николаев был членом ленинградской зиновьевской подпольной группы, но и то, что он был «ближе всех к Котолынову».

Мы рассмотрим эти последние три пункта более подробно.

План устранения Сталина и его руководства

Вот имеющая к этому отношение часть текста признания Царькова:

Директивы, исходящие значительно позже от центра, толковали, что возможность возвращения вождей зиновьевской организации – ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА и др. к руководству партии обусловливается только двумя моментами:

1) Это нападение империалистических стран на СССР. Вызванная таким образом война неизбежно, как мы думали, должна будет