Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

уже давно мелькал на краю сознания назойливой мухой. Яромир гнал его прочь, но, видать не судьба: слишком уж всё очевидно. Зловредный карлик думал о своей господарке и только о ней. Он точно знал, что именно убережёт Хозяйку от гибели. Треклятые ключи! Они могли развеять проклятье, и к Снеженике вернулась бы полная сила. Ради этого трепясток всё и затеял. К поляницам отправился, хитрый чёрт. В Холмах имелись вампирское сердце и череп шамана. Не доставало локонов Заряславы и крови магоборца. И если косы считались безнадёжно утерянными, то кровь…

Кровь.

Яромир поёжился. Стало быть, Бахамут догадался. Всегда был умён, прохвост хитробрюхий.

У трепястока имелась единственная, крошечная, как кунжутное семечко, возможность. И он вцепился в неё коршуном. Вцепился, потому что других вариантов спасти господарку не существовало. А ведь он её любит. Так, как мог бы седой старик-отец любить позднее молодшое дитя, долгожданное, заласканное да набалованное.

Но что теперь об этом думать? К чему? И косы, и кровь, и планы спасти Снеженику — всё кануло в бездну: с острова не выбраться. Он останется здесь и свихнётся окончательно. Постареет, ослепнет, и превратится в того старика из кошмарных видений…

Великий воин Яромир Ледорез!..

— Прекрати, — резко и жёстко осадил Марий. — Слушать гадостно.

«Так не слушай, — беззвучно ответствовал Яромир. — Сто раз просил не лезть в башку. Вот и не лезь».

— Если я не буду, полезет другой, — парировал Полумесяц. — И уж поверь, в восторг ты от этого не придёшь. Иль позабыл, как давеча меня узнавать перестал и на дерево с кулаками накинулся?

Яромир отвернулся.

— Говорил я тебе, надо разжечь костры на побережье, — упрямо пилил покойник.

— Я разжигал, — буркнул Яр.

Марий скрестил руки на груди.

— Я велел сигнальные.

— Я и разжёг сигнальные.

— Ты выложил из сухих стеблей слово «Хер» и подпалил, — проворчал Полумесяц. — Это мало похоже на крик о помощи.

Ледорез равнодушно пожал плечами.

— У каждого своя правда.

Полумесяц выматерился.

— Знаешь, мелкий, порой ты совершенно невыносим.

— Так сгинь.

— Заставь меня, и я… — привычно начал Марий и вдруг осёкся. — Эй, мелкий! А ну глянь!

Яромир сел. Сощурился.

На посеребрённом рогатой луной горизонте чётко просматривались паруса.

Корабль!

Яр вскочил. С трудом подавил позыв замахать руками и заорать — толку в этом чуть: слишком далеко. Не увидят. А вот огонь заприметят наверняка. Он рыпнулся к кострищу и… осыпал себя проклятьями: весь припасённый хворост ушёл на давешнее дурачество.

Твою же… выхухоль!

И что делать теперь? Собирать заново? Это ж сколько времени уйдёт!

— Не торопись, — остановил вдруг Марий и кивнул на приближающееся судно.

Яромир понял всё и сразу.

«Чёрные паруса», — подметил он и переглянулся с покойным другом.

— Солёные братья.

— Похоже на то.

Яр напрягся. Синий узор на запястье подтверждал его причастность к братству. Только вот всякий знал: для морских разбойников нет ничего святого, и они не чураются продавать своих, если это сулит выгоду. Так что…

— Они идут сюда, — проговорил Марий.

— Отлично. — Яромир развернулся и двинул с берега в глубины зарослей.

— У тебя есть план?

— Да, — сухо ответствовал Яр. — Но он тебе не понравится.

Не требовалось семи пядей во лбу, чтобы сообразить, на кой ляд солёные братья решили пристать к берегам острова. Яр точно знал, что им нужно. То же, что и всем другим, кто подолгу ходит среди волн.

Вода.

Чистая пресная вода.

Можно было набрать в дорогу хоть сорок сороков бочек, но запасы всегда иссякали. И, как правило, в самое неподходящее время. Вот и приходилось солёным братьям швартоваться где ни попадя. Об этом много и красочно рассказывал Губитель дев, упокой Небеса его заблудшую душу. В том, что расписной бродяга погиб, Яромир не сомневался. А потому не надеялся лицезреть его на приближающемся когге.

Через кусты, овраги и паутину лиан Ледорез незаметно подобрался к месту высадки. Нет, он не ошибся: сошедшие на берег солёные братья тащили бочки, фляги, бурдюки да диковинные, оплетённые лозой, пузатые бутыли. Шли морские разбойники бодро и уверенно. Видать, бывали здесь прежде.

— Чёрные, как сажа, — шепнул засевший в кустах Марий.

«Угу, — мысленно ответил Яр. — И лысые. Все, как на подбор».

Интересно, сколько их всего? К роднику направилось пятеро, и это хорошо: им понадобится время, чтобы набрать воды и допереть бочки на корабль. Но кто-то наверняка остался на когге. И это плохо. Хотя…

— Сколько требуется человек, чтобы управиться с коггом? — вопросил Яр Мария.

Полумесяц сморщил лоб.

— С таким, как этот — полдюжины самое малое. Плюс гребцы.

— На вёсла, коли нужно, и сам сяду, — буркнул Яр себе под нос и, согнувшись в три погибели, юркнул к пляжу.

— Эй, ты чего удумал⁈ — крикнул Полумесяц, срываясь за ним.

Ледорез не уважил товарища ответом. Укрываясь за валунами, подобрался к воде; ловко, без всплесков, нырнул и вынырнул уже у самого борта. Ухватился за швартовый, подтянулся, вскарабкался наверх и, перекинувшись через перила, оказался на палубе.

Всё, вроде бы, шло по плану, но… вертихвостка-удача, как и предатели-звёзды, повернулась не тем боком: палуба охранялась. И охранялась хорошо: семеро чернокожих здоровяков приветствовали незваного гостя острой сталью и злобными взглядами.

— Ну и рожи! — охнул Марий, не сдержавшись. — И что теперь?

Яромир поднялся, воздев руки. Безоружный, мол.

— Мир вам, добрые молодцы, — сказал готовым атаковать разбойникам.

Чернокожие сморщили лбы и нахмурили брови. Не разумели, видать, северного наречия.

— Великое Солнце да хранит ваши пни, — повторил Яр по-тархански, и солёные братья нахмурились пуще прежнего.

— Дни! — спешно подсказал Марий.

— Дни, — поправился Ледорез.

Чернокожие переглянулись.

— Чего хотеть? — спросил самый здоровый.

Хороший вопрос… И отличное начало доброй беседы.

— Возьмите меня на корабль и доставьте на Север, к берегам Хладных земель.

Если здоровяк и удивился, то виду не подал. Скользнул цепким взглядом по узору на Яровом запястье и выпалил:

— Золото. Много. Сейчас.

Изъяснялся темнокожий великан на какой-то немыслимой смеси тарханского, лерийского и балханского, но главный смысл Яр уловил.

— Сейчас золота нету, — признался честно. — Отдам сразу, как довезёте.

Увы, здоровяк не купился. Хмыкнул, обнажая крупные белоснежные зубы, и изрёк:

— Золото потом — плохо. Сильный раб сейчас — хорошо.