Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

Ночной этот царь поддерживал с Хитровым рынком постоянную связь; там его снабжали необходимой информацией, оружием и транспортом… Но однажды с транспортом случилась заминка. Машину не подали вовремя. И тогда Яков решил прихватить по дороге первый попавшийся автомобиль.

Зимней ночью на окраине Москвы банда его задержала машину, в которой сидело двое мужчин, не считая шофера, и какая-то пожилая женщина. Взмахнув маузером, Яков приказал им всем вылезти, однако стрелять не стал – как и все настоящие профессионалы, он привык применять оружие только в случае крайней необходимости. Эти же люди сопротивляться не стали. Они покинули машину, безропотно дали себя обыскать – и побрели через пустынную площадь, по сугробам, в лунном дыму…

И только потом, спустя час, просматривая документы, отобранные у пассажиров, Яков с изумлением понял, что в его руках побывал вождь молодой Советской республики – Владимир Ильич Ленин, который ехал в Сокольники вместе с сестрой своей Марией Ильиничной и личным телохранителем Чебановым.

Стоило Якову открыть тогда стрельбу – а стрелял он без промаха! – и, возможно, советская история могла бы пойти по-другому…

Происшествие это взбудоражило всю страну. В газете «Известия» появился приказ московского военного комиссара, заканчивающийся такими словами: «Военным властям и учреждениям милиции приказывается расстреливать всех, виновных в производстве грабежа и насилия».

Начался террор, в результате которого были ликвидированы многие банды и тайные притоны. Постепенно пришел конец и «вольному городу Хива». К концу двадцатых годов он был стерт с лица земли. «Деловые люди» поняли, что сосредотачивать черный рынок в одном каком-нибудь месте – весьма рискованно.

И еще они поняли, что времена изменились и надо, в связи с этим, менять стиль – уходить глубоко под землю… Старые тесные контакты с уголовниками стали опасны для них. И с тех пор блатных начали попросту нанимать, покупать за деньги – по западным образцам.

Так два этих мира разделились. Один из них когда-то дал другому свой язык, свой жаргон. Но затем у спекулянтов появился новый жаргон. И сами они стали именовать себя «фарцовщиками».

Среди фарцовщиков нового, послесталинского времени выделилось несколько любопытных личностей – таких, как Файбышенко и Рокотов.

Начинали оба они с мелочей – подстерегали у дверей гостиниц иностранных туристов, выменивали различные вещички, затем ловко эти вещички перепродавали. Но с течением времени тот и другой окрепли, вошли во вкус. И стали делать большие дела. Начали широкую торговлю иностранной валютой, золотишком и прочими ценностями. В тот момент, когда Рокотовым и Файбышенко заинтересовались соответствующие органы (ОБХСС), они уже были известными миллионерами.

Их разоблачили, судили и приговорили к расстрелу – ибо отечественный уголовный кодекс относит такого рода дельцов к разряду опасных вредителей, подрывающих экономическую мощь державы… Произошло это в начале шестидесятых годов. Процессы над подпольными миллионерами были суровыми, шумными. Вместе с этими двумя знаменитостями было осуждено немало и других фарцовщиков.

Но расстреляли все же не всех, далеко не всех! По существу, погибли лишь те, кто забыл о железных правилах конспирации.

В основе своей черный рынок остался, сохранился… Да его ведь и невозможно было истребить до конца! Советская система изменила в стране социальные условия, но человеческую природу, самую сущность людей изменить, конечно, не смогла.

Итак, черный рынок остался – и он незаметно проник почти во все поры российской жизни. А теперь вот люди его добрались и до Якутии, до полярной, сумрачной «алмазной страны».

У хозяев Заячьей Губы хорошая школа, старая выучка, думал Игорь, расхаживая по комнате, – зря рисковать они не захотят! И эта афера с алмазами, бесспорно, проста, хорошо продумана, легка…

И внезапно ему на какой-то миг стало страшно. А вдруг все это – на ниточке? И в любую минуту – распадется, кончится бедой? Уж слишком все выглядит просто, чересчур легко! Как правило, так не бывает, не должно быть… Где-то тут таится подвох, какая-то подлость судьбы. Но – какая! И может быть, самое лучшее – отказаться, отойти в сторонку? Выйти из игры, пока еще не поздно?..

Но уже знал он, чувствовал, что – поздно. Знал, что не откажется, не сможет отойти… Ведь он же завязавший человек с подмоченной репутацией – любая его попытка выйти из игры будет воспринята с подозрением… Тем более что он уже приобщился к тайне, узнал все детали! И теперь, естественно, организация не выпустит его из рук живым.

Глава 4

У старой шахты. «Золотые ребята». Болотные духи

И вот наступил момент, когда Игорь повел в условленное место первую машину с драгоценным грузом.

Ночь кстати выдалась темная, без звезд. И в этой темени подмен машин произошел без хлопот. И старый заброшенный проселок оказался – как это ни странно – вполне пригодным для езды. Спешить здесь, правда, было рискованно… Но ведь Игорь вовсе и не должен был спешить!

Так он и ехал, осторожно, медленно, щупая дорогу светом фар, – пока этот свет не смешался с высоким, пляшущим впереди пламенем костра.

И там, в шатких отблесках пламени, увидел Игорь очертания полуразрушенной шахтной постройки. А рядом – высокий конус отвала – кучу пустой, выработанной породы. И около черной этой кучи – три человеческих силуэта.

Затем к машине приблизился Николай Заячья Губа.

– Стой, разворачивайся! – гнусаво крикнул он и махнул рукой, указывая на отвал. – Разгружаться здесь будешь!

И когда Игорь, закончив разгрузку, вылез, разминаясь, из кабины, Николай добавил, закуривая:

– Этот отвал – отличная маскировка! Тут хоть еще подсыпь сто тонн – никто со стороны не догадается. Не разберет: где старое, где новое…

– Да, придумано вообще неплохо, – одобрил Игорь. – Это чья же затея?

– Моя, милок, – дымя папиросой, проговорил Николай, – моя… Я тут один за всех соображаю! А от тебя и от остальных требуется только одно: слушать команду и шевелить рогами.

В этот момент подошли остальные – и тоже закурили.

Судя по всему, они появились в здешних краях впервые; Игорь никогда их раньше не встречал… И он сказал, внимательно их разглядывая:

– Привет, ребята!

– Приветик, – отозвался один из них – тощий, длиннолицый, с нечистой прыщеватой кожей. Другой – скуластый, крепкий, с короткими подстриженными усиками, – обнажил в улыбке крупные желтые лошадиные зубы.

Положив ему руку на плечо, Николай сказал, обращаясь к Игорю:

– Знакомься! Это Иван. А того, другого, – он мотнул головой, – зовут