(не)любимая - Ярослава А.

Никогда не интересовался Иркиными страницами, у меня даже своего аккаунта нигде нет.

Выходит — зря.

Вот она с тем самым мужиком, которому я в свое время чуть башку не оторвал, в обнимку, счастливая, загорелая, под сенью каких-то экзотических деревьев.

«Радуйтесь каждое мгновение своей жизни» — гласит пафосная надпись под фото.

Ну, да. Чего ж ей жизни не радоваться: ребенка матери сбагрила, чтоб не мешал, живет для себя, деньги на моей квартире зарабатывает.

Смотрю на фото и чувствуя, как глаза застилает черная пелена гнева, кладу чужой телефон на стол.

Как бы не разбить… ненароком…

— Понятно…, - сникнув тихо говорит Ольга и серьезно посмотрев на мужчину добавляет, — Вот только Ирина вас обманула и договор ваш сейчас не действителен. По закону у нее должны были быть согласия всех совершеннолетних собственников квартиры.

— И что же теперь делать?! — испуганно восклицает мужчина.

— Сложная ситуация, — холодно добавляет моя храбрая женщина, — Вы же понимаете, что Максим Александрович, может легко оспорить договор.

— Но… как же?!

— Все мы люди и понимаем, что у вас дети, поэтому выгонять вас, разумеется, никто не станет, но я бы на вашем месте подстраховалась и подыскала другое жилье.

— Костя, — ахает женщина, хватаясь за сердце, — Мы ж ей деньги за три месяца вперед перевели!

Я медленно поднимаюсь со своего места и тяну за руку Ольгу.

— Простите. Нам пора ехать.

Уже на улице выдыхаю теплый весенний воздух полной грудью и в очередной раз думаю о том, что я дебил, которого конкретно так поимели.

— Не переживай, — усмехается рядом Ольга, — Они съедут, и она быстро домой прискачет, потому что деньги кончатся.

— Да, мне на нее как-то трактором, — сухо роняю я, — С сыном она так за что?

У Ольги нет ответа на этот вопрос.

Да он и не требуется.

Просто есть люди, у которых высокие моральные принципы, а у некоторых их вообще нет.

— Надо сходить в школу Кирилла, — замечает Оля, — С завучем пообщаться.

— Зачем? — недоуменно кошусь на нее.

— Расскажешь все как есть, в суде их показания пригодятся.

— В суде?

— Ну, да, — кивает невозмутимо, — Мы же забираем Кирилла у бабушки?

Поворачиваюсь и всматриваюсь в ее безупречный профиль, что подсвеченный ярким весенним солнцем кажется особенно тонким и нежным.

— А ты готова принять меня с ребенком?

Смотрит мне в глаза и улыбается.

— Дурачок! — смеется — Ты готов был, а я почему нет? Поехали быстрее. Я так понимаю ночевать мы будем в гостинице?

Ночуем мы у Нина Ивановны.

Она, конечно, не очень-то рада этому обстоятельству, но совесть не позволяет ей выгнать нас на улицу. А мы с Ольгой так устали, что сил изображать из себя гордость не находится. Поэтому с радостью, приняв душ в тесной, видавшей лучшую жизнь, ванной, ложимся спать на старую скрипучую софу в большой комнате.

А утром нас и Ниной Ивановной ждет неминуемый разговор.

— Вы же знали, что она уехала из страны, — с укоризной смотрю на бывшую тещу, — Знали, но ничего мне не сказал! О чем вы вообще думали, Нина Ивановна?!

Она смотрит на меня и выглядит в тот момент настолько разбитой, что я сразу сбавляю обороты. Так смотрят лишь дети, пойманные на лжи, испуганные и беспомощные в своей наивности.

— Я думала она быстро вернется, — тихо произносит бывшая свекровь, — На все же деньги нужны. А этот ее… новый мужик, не как-то уж и зарабатывает. Покуражилась бы и вернулась. А мне с Кириллом не сложно.

— А вы знаете, что она квартиру нашу сдала? Так что деньги у нее теперь имеются.

Про квартиру Нина Ивановна не знала.

Она в своей материнской наивности жалела непутевую дочку и пыталась сгладить все острые углы.

— Максим, только не надо, — быстро зашептала женщина, — Не забирай у нее Кирилла!

— Но он же ей не нужен.

— Она все поймет и одумается!

— Вот, когда одумается, тогда мы и поговорим, а пока давайте собирать Кириллу вещи.

Бывшая теща тут же сникает, недолго думает и вприхромочку идёт в свою крошечную прихожую за большой спортивной Кирилла.

Не хочет она его отпускать, но умом понимает, что так будет лучше.

Сын же наоборот с радостью начинает собирать вещи.

Бабушку он хоть и любит, но жить твердо намерен со мной.

— Как же я без него буду, — Нина Ивановна, утирает уголки глаз платочком, — Привыкла уж.

— А вы, Нина Ивановна, к нам почаще приезжайте, — встревает в разговор Ольга, — Максим сейчас новый дом достроит — там места всем хватит. У нас и воздух свежее и на процедуры я вас запишу в наш санаторий. Ноги ваши подлечим.

Бывшая теща с недоверием глядит на Ольгу, а после, когда та уходит в другую комнату, с горечью произносит:

— Вот дожила: чужим людям до меня есть дело, а родной дочери наплевать.

К обеду мы выезжаем в сторону дома.

Погода хорошая. Дороги на удивление свободны. И вот уже через десять часов, практически ночью фары моей старой Хонды освещают окна нашего дома.

Буран встречает нас радостным поскуливанием и с интересом пытается обнюхать Кирилла.

— Ух, ты! — восхищенно распахивает глаза сын, — У вас есть собака? А она не кусается?

— Это Буран, — Ольга ласково трепет пса по мохнатой башке, — Он очень добрый. Иди сюда. Погладь, не бойся.

Вместе они гладят Бурана, а я таскаю вещи в дом и со странным щемящим чувством поглядываю на них.

Даже не верится, что Кирилл и Оля так быстро нашли общий язык.

Хотя чему тут удивляться: эта удивительная с свой искренней доброте женщина к любому ребенку найдет подход.

— Это ваш пес? — серьезно спрашивает у нее мальчик.

— Он и твой