Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

Игорь сжал поводья ещё сильнее. При этом у него так побелели, что Марек уже начал прикидывать, не слезть ли с кобылы и не отнять ли у мальчишки эти поводья, пока он ими лошадь не передавил.

— Не целовался, — мрачно буркнул Игорь.

— А чего так? — Соловей покосился на него с интересом.

— Потому что все девчонки — дуры…

Соловей чуть подобрался в седле.

— Это с чего такие выводы?

— С того, что у них семь пятниц на неделе, — Игорь дёрнул плечом. — Сами не знают, чего хотят. Сегодня одно, завтра другое, а ты бегай за ней, как дурак, и угадывай.

Марек поймал взгляд Соловья. Тот в ответ дёрнул бровью. Оба одновременно отвернулись в стороны, потому что ржать в лицо мальцу было бы как-то совсем нехорошо. Марек кашлянул в кулак. Соловей очень внимательно изучал гриву своей лошади.

— Ну, парень, — сказал наконец Соловей, и в голосе у него ещё дрожал смех, — с этим можно только смириться. И, что самое главное, научиться использовать в свою пользу.

— В смысле использовать? — нахмурился Игорь.

— Ну смотри. Вот, допустим, понравилась тебе девка. И ты, дурак, начинаешь к ней липнуть. Цветочки там, под окнами вздыхать, на рынке за ней таскаться, в глаза заглядывать. Как думаешь, что она про тебя думает в этот момент?

Игорь пожал плечами.

— Что я хороший парень?

— А вот хрен тебе. Она про тебя думает: «А куда он денется». И всё, ты для неё уже не интересный. А что женщине неинтересно, того она и не хочет. Понял?

Игорь молчал.

— А теперь смотри, как умный мужик делает. Умный мужик к ней разок подошёл, сказал что-то хорошее, она зарделась — и всё, умный человек развернулся и пошёл по своим делам. На другой день мимо проходит и даже не смотрит. На третий день вообще с другой девкой разговаривает у соседнего лотка. И вот тут, парень, у неё в голове начинается такое, чего ты и представить не можешь, ведь она начнет постоянно о тебе думать. «А чего это он не подошёл?» «А чего это он с той дурой разговаривает?» «А может, я ему не нравлюсь?» «А может, он вообще меня забыл?» И к концу недели она сама тебя на рынке ловит и спрашивает, не зайдёшь ли вечером.

— Брешешь, — недоверчиво сказал Игорь.

— Капитан, скажи ему.

Марек не хотелось спорить, но и поддакивать своему сослуживцу он тоже не собирался.

— Складно у тебя выходит, — сказал он. — На словах.

— А на деле, по-твоему, не так?

— А на деле, — Марек перевёл взгляд на Игоря, — на деле, парень, бывает и так, как Соловей говорит. Только не с каждой и не всегда. Иная и вправду подумает «а куда он делся» и сама прибежит. А другая плечами пожмёт, развернётся и через неделю с соседским сыном под венец пойдёт. И будет твой Соловей у разбитого корыта стоять и к фляжке прикладываться.

— Это когда такое было? — возмутился Соловей.

— Было, было. Тебе напомнить про Агафью?

Соловей крякнул и сделал глоток побольше прежнего.

— Слушай, Игорёк, — сказал он, прокашлявшись. — В целом, капитан прав. Только ты учитывай одну деталь. Капитан у нас однолюб. Он, если хочешь знать, всю жизнь был женат на службе. Ну, в молодости полюбил один раз, по-настоящему, а потом всё, как отрезало. Меч, устав, караулы, командиры. Какие там бабы. И только сейчас, на старости лет, очухался, посмотрел вокруг и нашёл себе хорошую женщину. Четыре месяца с Надей живёт и ходит счастливый, как кот, дорвавшийся до сметаны. Потому советы у него правильные, но для взрослого мужика, который уже всё про себя понял. Тебе они лет через десять-пятнадцать будут в самый раз. А пока тебе четырнадцать и стручок у тебя в штанах живёт своей отдельной жизнью, ты, парень, гуляй. Пробуй. Смотри. Слушай, как они говорят, как смотрят, как в глаза заглядывают. Иначе ты потом до своей единственной дойдёшь и не разберёшься, кто перед тобой.

Марек хмыкнул.

— А ведь дело говорит, паразит, — сказал капитан. — Соловей в этом ремесле спец, тут не отнять. Если тебе пока надо просто… ну, пристроить куда-нибудь свой стручок, то лучше учителя не найдёшь. Все ходы наперёд знает. А вот когда ты встретишь что-то настоящее… когда вот тут вот ёкнет, — Марек постучал кулаком себе по груди, — тут уже советы Соловья отбрасывай в сторону и просто будь собой. Ты всё-таки на всю жизнь себя с человеком связываешь.

Игорь слушал, нахмурившись, и явно пытался уложить в голове сразу два противоположных подхода. Уши у него предательски порозовели. Он опустил взгляд на гриву, и вообще всем своим видом давал понять, что разговор этот его в принципе не касается, и вообще он тут оказался случайно.

Соловей это, разумеется, заметил.

— Капитан, ну ты глянь на него, — сказал он. — Сидит весь красный, как будто я его уже за руку с девкой поймал. Игорёк, ты-то чего застеснялся? Мы пока просто болтаем. Я тебя ещё никуда не тащил.

— Я не застеснялся, — пробурчал Игорь в гриву.

— Не застеснялся. Ну хорошо. Значит, это у тебя от ветра щёки горят. Бывает. Слушай дальше.

Он сделал ещё глоток из фляги, крякнул от удовольствия и продолжил.

— Так вот, Игорёк. Едем мы с тобой по тракту, и до ближайшей деревни ещё часа три. А в той деревне, парень, есть трактир. В этом трактире у хозяина — две дочки. И это, я тебе скажу, не девушки, а два подарка судьбы!

Соловей закатил глаза, причмокнул, и его понесло.

— Старшей двадцать. Тёмная коса в руку толщиной, до самой задницы. А задница, Игорёк, это отдельная история! Идёт она с подносом между столами, а эта задница под платьем переваливается с боку на бок так, что у меня рука сама тянулась её ущипнуть. Сочная, круглая, тяжёлая. Такую отшлёпать — и помирать можно спокойно, всё в этой жизни уже сделал. Да и грудь — во! — Соловей развёл руки, потом опомнился, что лошадь без поводьев пошла не туда, и торопливо ухватился. — Ну ладно, не во. Но хорошая, парень, тяжёлая такая. Под рубашкой так и переваливается, когда она наклоняется над столом за пустой кружкой.

Игорь слушал, уставившись в гриву. Уши у него горели уже не как от ветра, а как от хорошей печи.

— А младшая! — Соловей прикрыл глаза и качнул головой, словно вспоминал что-то невыносимо прекрасное. — Младшей восемнадцать. Рыжая. Конопатая. Глаза зелёные, как у кошки, только наглее.