Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

— Капитан. Сегодня каравана из Союза быть не должно. Ни по одному списку.

— Уверен?

— Да. Я ещё вечером проверял все бумаги.

Соловей оказался рядом. Когда успел поравняться — Марек не заметил, но фляга внезапно исчезла, правая рука висела свободно у эфеса, а глаза стали полностью сосредоточенными.

— Ну, — сказал он тихо. — Поедем поздороваемся?

Они плавно двинулись в сторону каравана.

Телеги были обычные. Крепкие, под тёмным холстом, с резными перекладинами на бортах. На холсте по бокам шли эмблемы Союза Свободных Стай. Круг, в круге след звериной лапы, под лапой три тонкие полосы. У каждого из четырёх торговых домов Союза рисунок был свой, и Марек, пока подъезжали, успел разглядеть, что эмблемы на трёх телегах принадлежат дому Барсовых, а на четвёртой дому Когтистых.

Эмблемы были аккуратные. Свежие. Без выцветания, без потёртостей по углам, без следов дождей. Кто-то рисовал их недавно и рисовал старательно.

В голове каравана ехали два человека. Один крепкий, в коричневом плаще, с короткой бородой и артефактным мечом на поясе. По всему видно, что старший. Второй ехал в плаще тёмно-зелёного сукна, с поднятым воротом, без оружия на виду. Длинные чёрные волосы у него были собраны на затылке в косу, и из этой косы на лицо падало несколько белых прядей. Узких, ровных, одинаковых. Не от седины, не от возраста. Это было что-то другое…

Марек смотрел на эти пряди и не сразу сообразил, где видел такое раньше. А когда сообразил, в голове щёлкнуло. Восточные Княжества. У тамошних магов кроме обычной печати были ещё и отдельные знаки: белые пряди в волосах. Не у каждого, конечно, а у тех, кто дорос до определённого политического статуса в их иерархии. Что именно значили две пряди, Марек точно не помнил. Помнил только, что метка серьёзная и ставят её не каждому.

С другого края обоза, от хвоста, выехал ещё один всадник. С лицом у него тоже было что-то не так. Что-то с глазами, но что именно — Марек на таком расстоянии не разглядел.

— Соловей, — сказал Марек, не поворачивая головы. — Двое магов.

— Вижу, капитан.

— Игорь, держись позади и не встревай.

Игорь не стал возражать и чутка придержал лошадь.

Старший каравана поднял руку, придерживая своих, и сам выехал на пять шагов вперёд. Сделал он это спокойно, как делают люди, которые везут законный груз и привыкли к проверкам на трактах. Лицо у него было ровное, бородатое, с парой шрамов через левую бровь. Шрамы были старые.

— Господа, — сказал он и наклонил голову. — Доброго дня. Чем обязан?

— Доброго, — ответил Марек. — Дозор объединённых баронств господина Морна. Куда следуете, откуда?

— Идём из Волчьих лугов, путь держим на север. Груз — пушнина и сушёные коренья. Все бумаги при мне.

Он действительно тут же достал из-за пазухи свёрток, аккуратно развернул и подал.

Марек принял. Печати на бумагах были настоящие — Союз Свободных Стай, дом Барсовых, торговый поверенный, подпись, дата. Дата свежая, выезд из Волчьих лугов неделю назад. Маршрут указан правильно, и тракт, по которому они шли, действительно был кратчайшим из возможных.

Марек просмотрел всё это и вернул свёрток.

— Поверенный кто, — спросил он.

— Лука Варич, — ответил старший без паузы.

Марек кивнул.

— Лука Варич, — повторил он. — Хорошо. Когда я последний раз был на торговой ярмарке в Волчьих Лугах, поверенным дома Барсовых был Микула Корбут. Это было лет шесть назад, насколько помню. Его что, повысили наконец?

— Есть такое, — улыбнулся старший. — Микула теперь в столице работает и занимается торговлей с Африканским континентом.

— Понятно, — сказал Марек.

Микулу Корбута он только что выдумал.

В Волчьих Лугах Марек не был ни разу в жизни. Да поверенным дома Барсовых был и оставался уже много лет Аркадий Озёрный, дальний родственник Серафимы. Граф Морн торговал с домом Барсовых давно и плотно, и Аркадий довольно часто бывал у них в особняке. Так что Марек отлично его помнил.

Старший каравана сидел на лошади и невозмутимо ждал следующего вопроса.

Марек посмотрел на химер, которые тоже выглядели слишком спокойными. Боевые химеры обычно не могли устоять на месте — они водили ушами, переступали лапами, скалили морды… а вот эти не делали ничего. Вот буквально просто стояли на месте и настороженно смотрели на Марека.

— Земли, по которым вы идёте, принадлежат моему господину, — сказал Марек. — Вы подавали заявку на проход?

— Подавали, как полагается, — старший вежливо склонил голову. — Но если она не дошла до владельца этих земель, то каюсь и сразу говорю, что мы готовы заплатить штраф на месте. По двойной ставке, если потребуется. Не первый раз бумаги в дороге теряются.

Марек спешился и медленно пошёл вдоль каравана. Шёл спокойно, но взгляд держал на химерах. А вот те на него не смотрели, и это тоже было подозрительно. Только волк во главе каравана медленно скосил глаза, не поворачивая шеи.

Марек дошёл до второй телеги и положил ладонь на тёмный холст.

Он повернул голову и поймал взгляд Соловья. Тот сидел в седле в трёх шагах позади, всё с тем же спокойным заспанным лицом. Соловей встретил взгляд Марека и едва заметно опустил подбородок.

Марек снова повернулся к старшему каравана.

— Надо досмотреть телеги.

Старший какое-то время молчал. Лошадь под ним переступила с ноги на ногу, и он рассеянно потрепал её по шее.

— Господин, — сказал он наконец. — Давайте по-другому. Бумаги мы сделаем сегодня же вечером, на ближайшей заставе. Я лично прослежу, чтобы всё было сделано без запинки. И штраф господину вашему мы заплатим, как полагается, и сверху накинем за то, что задержались. А вам, капитан, будет отдельная плата. Я ведь всё прекрасно понимаю — служба у вас непростая, паёк казённый, а у каждого нормального мужика дом, хозяйство, баба, дети. Зачем нам с вами тратить время на эти бумажки, когда можно решить всё по-человечески?

Гладко стелет, сволочь.

— Это не обсуждается, — сказал Марек ровно.

И повернулся к телеге.

Левой рукой он взялся за край холста, правой пошёл к рукояти меча. Холст был тяжёлый, плотный, пропитанный чем-то против дождя, и под ладонью ощущался не как ткань, а как кожа.

Маг с косой шевельнулся первым.

Рука у него пошла вверх без всякой спешки, как будто всё ещё собиралась поправить выбившуюся прядь. Пальцы остались полусогнутыми, и между ними уже что-то плелось. Серо-белое, плотное, видимое в воздухе так же отчётливо, как видна зимой струя пара