Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. - Анатолий Иванович Мошковский

И он пошёл один.

Вдруг впереди он увидел ярко-красное Наташкино пальто. И так встрепенулся, так обрадовался.

— Наташа, — крикнул он, — подожди! Дело одно есть!

Наташка обернулась, косички её с белыми бантиками встали, как две палки, над головой, она странно дёрнулась, подпрыгнула и пустилась от него со всех ног. Боря чертыхнулся, опустил голову и ни к кому не пытался больше пристать.

Что ж это получается? У него есть чудо-приборчик, а ему так грустно. Так одиноко. И деньги, полученные от отца, не радуют, и лодка не плавает, и даже Наташка убегает…

Боря прислонился плечом к забору, не таясь быстро достал из кармана приборчик и в который уже раз посмотрел на утопленную белую кнопку с чёрной цифрой «1». Что ж теперь делать? Другую надо нажать. Но какую?

Рядом с утопленной кнопкой белела кнопка с цифрой «2». Боря поёжился, нахмурился, закрыл глаза и, замирая от страха, нажал эту кнопку.

Глава 14

Что это за кнопка?

И услышал лёгкий щелчок. Что теперь его ждёт?

С приборчиком ничего не сделалось, но Боря держал его с опаской. И очень боялся заглянуть в Хитрый глаз. Потом спрягал приборчик в карман и зашагал к дому.

Навстречу, смеясь, шли старшеклассницы и на всю улицу обсуждали кого-то. Боря незаметно повернул к ним карман. И вот диво — они не шарахнулись в сторону, что сделали бы пять минут назад, но сразу прервали смех и даже разговор. И стали застёгиваться на все пуговицы, а руки, как по команде, нырнули в карманы плащей и принялись лихорадочно шарить в них. И с лиц исчезли улыбки, и глаза превратились в щёлочки — ну совсем как у Глеба!

Что с ними?

Боря прибавил шагу. Открыв дверь своей квартиры, он, даже не скинув куртку, стал набирать на диске телефона Наташкин номер. Надо успокоить её, чтобы не боялась.

Боря набрал её номер и затаил дыхание, услышав длинные гудки. И приготовился говорить. Внезапно в трубке появился голос Наташкиной мамы.

Этого Боря не ждал. И всё же трубку не бросил.

— Будьте любезны Наташу, — попросил он, стараясь говорить басом, чтобы её мама не узнала его: наверно, жаловалась, когда он стукнул её.

— Сейчас, Боря, — сказала Наташкина мама.

А ведь как изменил голос — собственная мать не узнала бы!

И не успел он как следует огорчиться, как в трубке радостно зазвенел комариный голосок:

— Здравствуй, Борь, хоть и виделись уже… Что это ты стал какой-то другой? Ходишь словно проглотил аршин и отворачиваешься от всех. Нарочно?

Вот любопытная! И, не видя её, можно догадаться, что у неё длиннейший нос! Но Боря был доволен: она ничего не помнит, значит, и вправду действие приборчика довольно быстро проходит, не оставляя следа, и ему нечего бояться мести, и она, конечно, поможет ему убедить Вову.

— Нарочно отворачиваешься? — всё допытывалась Наташка.

— Нарочно, — сказал Боря. — Слушай, ты не можешь выйти на минутку? Ты, кажется, хотела мне какую-то книжечку принести…

— Ну конечно! — воскликнула Наташка. — «Маугли»… В школе на неё очередь! Не оторвёшься! А когда? Хочешь, сейчас? Через три минуты!

— Хочу, — сказал Боря и опустил трубку. И не через три, через одну минуту услышал, как распахнулась по ту сторону лестничной площадки дверь.

Но Боря сдерживал себя и ждал. Он слышал, как Наташка, что-то напевая, ходит по площадке — от двери к двери; раз двадцать, наверно, прошла, потом остановилась под их дверью и замерла. И стало так тихо, что Боре показалось, что он слышит, как стучит её сердце.

Пожалуй, можно было и выходить.

Он потопал ногами, полязгал замком и услышал, как Наташка отпрянула от двери.

Боря вышел. Плечом прислонившись к стене, Наташка в безучастной позе стояла возле лифта. Она была в коротенькой чёрной юбке и серой кофточке с отложным воротником — собралась куда-нибудь? — и держала в руках книгу. Глаза её смотрели на него насторожённо, исподлобья, но всё равно восторженно. Боря всё медлил, всё не решался направить на неё Хитрый глаз, хотя знал уже, что ничего страшного с Наташкой не будет. Карман куртки смотрел в сторону. Но с чего, с чего начать?..

Всё равно с чего, только не молчать.

— Ты куда так разоделась? — брякнул Боря.

— Как — куда? — Наташка немножко растерялась, почесала книжкой подбородок и печально посмотрела на него из-под чёлочки, которая, честно говоря, очень ей шла. — Никуда.

Боря старался не смотреть в её русалочьи глаза.

— Я тебе книгу принесла.

— Вижу… Не ахинея какая-нибудь?

— Что ты! Она…

— Про что? — оборвал её Боря.

— Это про то… — начала рассказывать Наташка, но тут из их двери высунулось такое же, как у неё, длинноносое, зеленоглазое, но пожилое лицо её мамы, тёти Лены, и она пригласила их домой.

Боря сразу насупился:

— Да нет, не могу… Я спешу: подзорную трубу пойду покупать…

— Ого! — удивилась Наташка. — Говорят, у тебя теперь тот лайнер, который вчера…

— Да нет его у меня! — ответил Боря и подумал: неужели Андрей не сказал ребятам, что я уже обменял лайнер? — У меня теперь лодка, подводная лодка… Была у Попугая, стала у меня! Разве сравнишь её с лайнером! Я их здорово проучил…

— Борь, — сказала вдруг Наташка и как-то чудно улыбнулась. — Ты раньше никогда так не хвастал, ты стал совсем другой! Не от Глеба ли нахватался? Тебя не узнать…

Боря на миг онемел.

— Какой же я стал?

— Ты был раньше добрый, звал всех к себе поиграть, говорил, как строить модели, и помогал, а теперь задаёшься и грозишь…

— Ничего я не задаюсь! — крикнул Боря.

— Задаёшься.

— И никому я не грожу!

— Грозишь… Ты не сердись, Боря, не для этого говорю… — Наташка с грустной улыбкой посмотрела на него. — Лодка ведь не твоя. Не твоя, правда? И ты… ты должен…

— Ничего я не должен! — вспылил Боря. — Моя она теперь — и всё, никому не отдам её! — Подумать только, она опять суётся в его