Тридевятое. Книга первая - Ирина Кизимова

Кощей усмехнулся, наблюдая за разворачивающейся картиной:

— А ты доброжелательно настроен к моему ученику. Неужто он сразу согласился тебе помочь?

— По правде говоря, наше общение сразу не заладилось, но после ряда событий мы нашли общий язык.

— Все вы люди горазды бросаться пламенными речами.

Иван хотел было опровергнуть его слова, но Бессмертный жестом заставил его замолчать.

— Перейдём ближе к делу, Иван. Ты хочешь узнать, как снять проклятье и освободить Василису от облика лягушки, верно?

Иван утвердительно кивнул, и колдун продолжил.

— Почему же ты не спросил об этом саму Василису? Она знает, как избавиться от проклятия.

Иван удивлённо уставился на него, что это Кощей такое говорит? Это же просто нелепица какая-то…

— Вы, верно, что-то путаете… Василиса и отправила меня к вам, чтобы узнать, как снять проклятье.

— Похоже, что ты совсем ничего не знаешь, Иван, царский сын. — покачал головой Кощей. — Что ж, раз твоя супруга смолчала, поведаю я, мне скрывать нечего. Но учти, узнав правду, прежним ты уже не будешь.

— Пожалуйста. — попросил Иван, собрав всю волю в кулак, внутри него метались сомнения, сердце сжималось в ожидании худшего, но он старался выглядеть спокойным и собранным.

— Есть единственный способ избавить Василису от лягушачьей шкуры. Она должна искренне кого-то полюбить. И человек, в которого она влюбится, должен полюбить её в ответ. Тогда их поцелуй истинной любви разрушит моё проклятье. Всё предельно просто, не правда ли?

У царевича не было слов, он чувствовал такую всепоглощающую боль отчаяния и предательства, что будто сама земля уходила из-под ног. Ноги подкосились, он покачнулся, однако чьи-то сильные руки подхватили его до того, как он упал. Глеб стоял напротив и встряхивал его будто тряпичную куклу.

— Иван, Иван! Очнись! — повторял юноша.

Иван поднял на него потемневший взгляд, а затем глупо улыбнулся и сказал:

— Глеб, скажи, что это неправда?

Чародей напротив молчал.

— Скажи, что это всё неправда, Глеб!

В отчаянии буквально крича повторил Иван, хватая юношу за ворот рубахи.

— Это просто не может быть правдой, да… Вы все меня обманываете. Кощей Бессмертный просто не желает говорить мне истинный способ расколдовать Василису.

— Ты бредишь, Иван. — попытался достучаться до него Глеб. — Ты сам слышал, что сказал учитель. Единственный способ…

Иван заткнул его рот ладонью, прежде чем юноша сумел вымолвить ещё хоть слово.

— Нет, нет! Я знаю Василису, она точно меня любит!

Глеб молча, безэмоционально смотрел на него.

— Ну, конечно! Твой учитель и тебя обманывает. — пришёл к внезапному умозаключению Иван. — Пойдём со мной в Тридевятое царство! Для тебя найдётся самый лучший пост в царском тереме! Я уверен, что ты сможешь подружиться с Василисой и мы все вместе найдём способ снять проклятие.

Глеб молчал, не то потому, что Иван так и не убрал руку с его рта, не то потому, что просто сказать было нечего.

— Ты никуда не пойдёшь, да? Что ж, это твоё право. — Иван грустно вздохнул.

— Все люди одинаковы.

Бессмертный поднялся с трона, окинув полностью разбитого царевича ничего не выражающим взглядом, а после обошёл трон, скрывшись неспешной походкой в глубине подземелья.

— Я предупреждал тебя.

Иван убрал трясущуюся ладонь от рта Глеба, а затем совершенно не разбирая дороги, кинулся к выходу из мрачного терема, по пути сбив несколько мелких золотых зверушек, больно приложившись плечом к берёзе. Инстинктивно взбежав по лестнице, пущенной стрелой он выскочил из кощеева терема.

Царевич не помнил, как шёл среди раскинувшегося поля к темнеющему на горизонте лесу, не чувствовал леденящих порывов ветра, который пытался снести его с ног, словно находясь в этот момент отдельно от своего бренного тела. Всё казалось таким нереальным. Возможно, это просто дурной сон? Он вернётся назад и очнётся, ведь правда? Стоит только ущипнуть себя — и наваждение исчезнет!

— Иван. — окликнул его у самого леса Глеб. — Подожди!

С трудом царевич услышал знакомый голос и остановился как вкопанный, изо всех сил сжимая отросшими ногтями кожу на запястье.

Глеб появился прямо перед ним, держа в руках меч, он протянул оружие царевичу со словами:

— Ты забыл его в комнате.

Иван протянул руку и сжал рукоять меча, чувствуя знакомое тепло, исходящее от него, понемногу возвращаясь в реальность.

— Нам больше не о чем разговаривать, Глеб. — грустно заметил Иван.

— Я хотел кое-что сделать для тебя напоследок. Приготовил небольшой оберег. Вот, возьми.

Он протянул ему ладонь, на которой лежало простое кольцо из тёмного металла, тонкий узор змейкой вился по его диаметру, а свет показавшейся из-за туч Луны делал украшение кристально чёрным.

Царевич поднял на него безразличный взгляд.

— Это прощальный подарок. — Глеб вложил кольцо в руку Ивана. — На нём сильные чары. Всегда держи при себе и никому не показывай, даже отцу или Василисе. Если тебе будет угрожать опасность, то просто назови моё имя, где бы ты ни находился, приду на помощь.

— Зачем тебе это? — недоверчиво смотря на ученика чародея.

— Ты первый, кто назвал меня другом. — неопределённо ответил тот.

И прежде, чем Иван успел что-то сказать, Глеб обошёл его и пропал, как сквозь землю провалился.

Царевич сжал кольцо, ощущая некую пустоту в сердце. Было стойкое ощущение того, что сегодня он потерял сразу двоих.

Глава 7

Маточные рожки

Иван довольно быстро миновал Зачарованный лес, словно деревья сами расступались перед ним, являя взору бегущую лентой тропинку, поросшую невысокой травой и вороньим глазом по бокам. Проходящие мимо звери и прочие лесные создания не тревожили его покой, держась от царевича как можно дальше. Ехать на лошади было около суток, но из-за роя мыслей в голове, они пронеслись незаметно прямо как подходящее к концу бабье лето.

К вечеру следующего дня Иван возвратился в родной Царьград. Город по обыкновению гудел как улей, местные жители сновали по улицам туда-сюда, заканчивая накопившиеся за день дела. Воздух был свежий после недавно прошедшего дождя, и в нём удивительно чётко улавливалась атмосфера горечи, она же чувствовалась во взглядах людей, хмуро провожающих статную фигуру вернувшегося царевича, мчащегося галопом к стенам белого кремля. Горожане безропотно уступали всаднику дорогу, перешёптываясь за его спиной. Их слова быстро уносил ветер,