Ловелас. Том 2 - Илья Взоров

— А ты, значит, Хью, собираешься продавать его журнал? Намерен идти против меня? Не боишься войны с «Hearst Corp»? Мы сотрем твою дистрибьюторскую сеть с карты США.

Хью выпрямился. Его добродушная хмельная маска сползла, обнажая лицо человека, который не привык к такому тону.

— У тебя, Уилл, уже звездная болезнь началась, — резко ответил Брэдли. — Я ничего и никого не боюсь. Я воевал на флоте с япошками, на мой корабль пикировали камикадзе! И тех я не боялся! А ты — всего лишь папин сынок, что унаследовал бизнес. Иди пей свою минералку и не порти мне вечер.

Херст обвел нас долгим, змеиным взглядом. Он задержался на Китти, словно запоминая её черты для будущего допроса, потом снова на мне.

— Ну, смотрите, — протянул он. — Вы сами выбрали свою судьбу.

Он развернулся на каблуках и ушел, не попрощавшись. Его сутулая фигура быстро растворилась в вестибюле «Плазы».

— Все это очень плохо, — Хью покачал головой, вытирая пот со лба платком. — Херсты — мстительные сволочи. У них длинные руки, злопамятные суки. Папаша этого Уильями такой же был, со всеми сводил счеты.

Я внимательно посмотрел на Брэдли. Мне было чертовски интересно: не даст ли он теперь заднюю? Испуг в его глазах был очевиден, но там же горело и упрямство старого моряка, которому бросили вызов.

— Он просто маленькая тень своего отца, Хью, — сказал я, похлопывая его по плечу. — Тени исчезают при свете. А наш «Ловелас» будет светить ярче прожектора. Обещаю.

— Надеюсь на это, парень. Надеюсь на это, — вздохнул Брэдли. — Ладно, мне пора. Китти, мое почтение. Кит... постарайся не заводить новых врагов хотя бы до утра.

Мы распрощались у выхода. Когда швейцар распахнул перед нами стеклянные двери, и свежий ветер Пятой авеню ударил в лицо, Китти наконец выдохнула.

— Ты сумасшедший, Кит. Ты только что плюнул в лицо самому могущественному человеку в медиа-бизнесе в стране.

— Не просто плюнул, а харкнул. — я обнял её за талию, чувствуя, как её всё еще бьет легкая дрожь.

Я притянул её к себе и крепко поцеловал прямо под козырьком «Плазы», на глазах у изумленных таксистов.

***

Утром я выполнил данное себе обещание. Позвонил Камилле в Новый Орлеан. Мне нужен был размах, нужна свита, нужна картинка. Хорошо бы, конечно, окончательно захомутать блондинок Ларри, но там девочки сложные, породистые, привыкшие к роскоши. Их надо обхаживать, соблазнять перспективами, а не просто манить сотней долларов. Это работа тонкая, требующая времени и артистизма. Латиночка же... она была другой. Дикой, непредсказуемой, с привкусом опасности и южной страсти. Она идеально впишется в общую картину, добавит перца в наш пресный калифорнийский коктейль.

— Алло? — голос был женский, хрипловатый, сонный. Явно не Камила.

— Доброе утро. Я могу услышать Камилу?

— Она будет только вечером, — отрезала трубка. — Что передать?

Я разглядывая панораму Лос-Анджелеса за окном моего нового кабинета. Город ангелов грелся под осенним солнцем, пока Новый Орлеан, судя по телевизионным прогнозам, заливал новый шторм.

— Запишите для неё мой адрес, — я продиктовал местонахождение офиса Ловеласа

— От кого?

— От Кита Миллера. Передайте ей, что я помню про неё. Жду.

Я повесил трубку. В кабинет заглянула хмурая Долли:

— Штейн пришел. Адвокат. Говорит, ему назначено.

Ага, Китти все-таки смогла договориться.

— Запускай. А чего хмурая такая? — поинтересовался я, вставая и подходя ближе. Опять глубокое декольте на блузке, юбка выше колена, яркий макияж. Долли не хотела отказываться от своего шлюшьего прошлого. Впрочем вызывающе красятся и вполне приличные женщины.

— Дел много, зашиваюсь. Может возьмешь еще кого в помощь?

Я опять закрыл замок на двери, под ироничным взглядом Долли, прошел за рабочий стол, достал пару пустых листков бумаги, ручку.

— Возьму, но позже. Сейчас и так расходы зашкаливают, а доходов нет вовсе. Потерпи.

— А дверь ты закрыл, чтобы я тебе отсосала? Ты вообще для этого меня взял в Ловелас?

Долли не торопилась снимать юбку, как в прошлый раз, скрестила руки на груди.

— Я взял тебя, чтобы ты получила шанс изменить свою судьбу. Чтобы какой-нибудь пьяный клиент в Вегасе, не задушил тебя во время любовных игр.

Секретарша побледнела, подошла ближе.

— Ну продолжай…

— У всех должен быть второй шанс в жизни. А может даже и третий. Посмотри сюда

Я как мог нарисовал на бумаге длинные, горизонтальные языки огня.

— Мне нужны вот такие красные всполохи на машине. С обеих сторон. Сможешь сделать на моем Роадмастере?

Долли оперлась об столешницу, показав мне свою грудь в вырезе, начала разглядывать рисунок.

— Наверное смогу. Нужно будет водостойкую краску подобрать. И малярный скотч купить.

— Денег я дам.

— Куда уж ты денешься — Долли начала двигаться туда-сюда оттопыренной попой. Я положил на нее руку, потом залез под подол.

— Потерпи до нового года, потом найдем тебе замену, наймем секретаршу. Пойдешь в иллюстраторы.

— Ох, мистер Миллер, вы так убедительны — Долли облизали губы — Могу я для вас что-нибудь сделать?

Я расстегнул ширинку, спросил:

— Ты знаешь, что на головке мужского члена находится сорок тысяч нервных окончаний?

— Серьезно?

Долли убрала волосы назад, расстегнула блузку. Да так, что вся грудь в лифчике вывалилась мне на колени.

— Серьезно. Когда захочешь в следующий раз потрепать мне нервы — делай это правильно!

***

Спустя двадцать минут в моем кабинете появился Аарон Штейн. Он был именно таким, каким я его помнил: невысокий, лысый, сморщенный, как старый изюм, с внимательным взглядом из под седых бровей. В его облике было что-то от древнего пророка, узревшего истину и уставшего от неё.

— Присаживайтесь, мистер Штейн, — я указал на кресло напротив.

Аарон сел, аккуратно поправив полы своего поношенного, но чистого костюма. Он немного рассказал свою биографию, глядя на меня из-под бровей. Голос у него был тихий, скрипучий, как старая пластинка. Я слышал какой-то небольшой акцент, но так и не мог понять какой. Опыт у него был богатый — где он только не работал за свои тридцать лет стажа. Газеты, журналы, мелкие издательства и типографии. Он видел всё: взлеты и падения, судебные иски и банкротства, подкупы и предательства.

— Я уже слышал о вашей размолвке с Херстом, — произнес он, и в его