Под завесой страха - Самия Шарифф

— Ты скрытничаешь со мной, и я больше не могу тебе доверять. Ты пропускаешь школу, и я не знаю, куда ты ходишь! Я больше не могу теряться в догадках, не случилось ли с тобой несчастья. Если ты считаешь мои страхи надуманными, может быть, твой отец будет с тобой более лоялен. И уж конечно, он предоставит тебе свободу, которой ты так жаждешь! Сейчас наведу справки, и можешь отправляться жить к нему.

Внезапно Нора расплакалась. Теперь в ее криках слышались нотки отчаяния. Но я, еще находясь во власти гнева, была глуха к ним.

— Нет, мама! Не отправляй меня к нему, иначе я покончу с собой! Не хочу снова терпеть то, что он творил со мной все эти годы…

— Он творил это не с тобой, а со мной, Нора! Не забывай! — возразила я, еще не понимая, что она имеет в виду.

— Мама, от него страдала не ты одна! — с отчаянием воскликнула Нора. — Не тебя насиловал родной отец в течение стольких лет!

Мой гнев моментально исчез. Я была шокирована и потрясена тем, что только что услышала! Как же так: все это происходило буквально у меня под носом, а я ни о чем не догадывалась?! Я знала, что Абдель чудовище, но даже представить себе не могла, что до такой степени. В том, что дочь говорит правду, я не усомнилась ни на мгновение. Я буквально умирала от жалости к ней. Лучше бы я была на ее месте, чтобы избавить ее от этого зверства, оставляющего неизгладимые следы.

Обняв Нору, я прижала ее к себе, прямо к сердцу. Некоторое время мы так и сидели обнявшись, а затем я попросила рассказать мне все.

Абдель творил над ней насилие долгие годы — с пятилетнего возраста и пока мы с ним не расстались; тогда ей исполнилось тринадцать. Речь Норы была прерывистой, еле слышной, ее голос срывался от сдерживаемых эмоций. Как больно было слышать этот голос маленькой, насмерть перепуганной девочки…

Нора поделилась со мной своими тревогами, страхами, не забыв о страданиях и особенно о своей беспомощности. Абдель угрожал ей, что убьет меня, если она мне расскажет. Все эти годы она прятала свой постыдный секрет, чтобы не доставлять мне еще больших страданий. Долгое время она чувствовала себя виноватой, сама толком не зная почему. Мне стало чуть легче, когда я услышала, что теперь всю вину она возлагает на отца. Он дошел до того, что внушал ей, будто все благоразумные и послушные дочки обязаны делать это со своими отцами, чтобы заслужить их любовь.

И она все еще чувствует себя оскверненной, ей неприятно, когда подруги говорят о своих возлюбленных. Очень долго ей снились кошмары, но постепенно они прекратились.

Какой стыд! Мою дочку восемь лет насиловали под моей крышей, а я ничего не видела, ни о чем не подозревала! Какой же недостойной матерью я была! Нора защитила меня, а ее разве кто-нибудь защитил? Сосредоточившись на своих проблемах, я не знала, какие непристойности ей приходилось терпеть.

Насилие по отношению к жене — такое, даже не принимая, я могла понять, объяснив влиянием культурной среды, но насиловать родную дочь, невинного ребенка — преступление, которое не искупить никаким наказанием!

Мое чувство вины превратилось в неистовый гнев против этого омерзительного извращенного существа в мужском обличье. Если бы Абдель сейчас был передо мной, я бы своими руками убила его за все, что столько лет он творил с моей дочерью. Как бы мне хотелось, чтобы это чудовище никогда не рождалось на свет, чтобы оно умерло сию же минуту! Я жаждала отомстить ему за дочь, а заодно и за себя.

Моя бедная маленькая Нора! Мне понадобилось время, чтобы понять: за внешностью сильной, зрелой и рассудительной девушки прячется чувствительный ребенок, страдающий от душевной раны.

Воспользовавшись случаем, Нора сообщила, что развод получен благодаря сделке, которую она заключила с отцом. В тот памятный вечер, когда они поговорили по телефону, Нора пригрозила, что изобличит его как насильника, если он не согласится дать разводи навсегда исчезнуть из нашей жизни.

Я была абсолютно ошеломлена всеми этими откровениями. Столько долгих лет моя маленькая девочка держала в секрете омерзительные поступки своего отца! Она молча страдала в одиночестве. Я заставила Нору пообещать, что в дальнейшем она будет приходить ко мне со всеми своими трудностями. Повторяла, что всегда буду рядом, чтобы помочь ей найти решение любой проблемы и защитить. Да, моя жизнь полна трудностей, но ей больше не нужно меня защищать: я взрослая и у меня больше жизненного опыта.

Внимательно выслушав, Нора наградила меня счастливой улыбкой и бросилась на шею. Это слегка сглазило мое чувство вины за то, что я плохая мать, виноватая в том, что произошло с дочерью.

Как же все исправить? Я не могла стереть зло, которое ей причинили. Все, что было в моих силах, — это сгладить его. В тот вечер я решила быть внимательнее к дочери — к ее потребностям, к ее чувствам. Отодвинув в сторону созданный ею образ сильной девушки, я буду заботиться о маленькой, чувствительной девочке, которая так долго страдала в одиночку.

Освободившись от своей тайны, Нора теперь выглядела более спокойной и веселой. Она больше не прогуливала занятия в школе, а я старалась меньше тревожиться, когда она выходила из дома. Отчим был к ней внимателен. Когда позволяла служба, он провожал ее в школу и после занятий — домой. Похоже, Нора доверяла моему новому мужу.

* * *

Примерно тогда же я заметила у себя уже знакомые признаки: тошнота, усталость, сонливость. Определенно, я снова забеременела. Хусейн был счастлив оттого, что впервые станет отцом, мне же хотелось, чтобы такое со мной случилось в последний раз.

Знакомая гинеколог сделала мне УЗИ.

— Дорогая Самия, — с улыбкой объявила она, — у тебя двойная причина для радости. Ты произведешь на свет мальчиков-близнецов!

— Ты уверена? — Я была шокирована.

Хусейн очень гордился своим будущим двойным отцовством.

— Отец сразу двух сыновей! — ликовал он. — Благодаря тебе я могу ходить перед родными и друзьями с высоко поднятой головой! Спасибо тебе, Самия!

Решительно, все мужчины-алжирцы думают одинаково. Первенец мужского пола — честь для мужчины. Когда мы до этого говорили о будущих детях, Хусейн заверил меня, что хочет двоих — и мальчика, и девочку.