Под завесой страха - Самия Шарифф

— Не позволяй этим словам задеть тебя и вывести из равновесия. Нам угрожают уже очень давно, но за это время никто не попытался перейти от слов к делу. Вот тебе и доказательство того, что все это пустые слова, чтобы нас напугать. Те, кто нам звонят, воинственны только на словах, но ничего не могут нам сделать.

— Мама, мне не следовало тебе этого рассказывать. Я не хотела омрачать твою радость.

— Это не затрагивает меня. Нора. Во всяком случае, задевает все меньше и меньше. День ото дня я становлюсь все более нечувствительной к угрозам. Хусейн, не мог бы ты попросить у врача, чтобы меня выписали? Мне бы хотелось вернуться домой вместе с вами.

— Не рановато ли? Если ты сейчас выйдешь из больницы, кто будет тебе помогать и кто займется малышами?

— Подменять меня может Нора, а соседка будет приходить, когда сможет. Мне очень хочется выйти отсюда. Ну пожалуйста…

Я принялась кормить малышей, а муж отправился на поиски врача.

Мне позволили выписаться с условием, что через три дня я приду снять швы.

Дочки и муж помогли собрать вещи. Я была счастлива вернуться домой. Я чувствовала, что мне становится легче: как телу — сбросившему вес двух детей, — так и голове. И главное, теперь я была готова справиться с возможными проблемами.

Я собиралась перейти к активным действиям.

* * *

В течение последующих месяцев того, 1996 года, все мое время было посвящено близнецам и моей семье. К счастью, дочери всегда помогали мне. Когда я занималась Райаном, а Элиас тоже требовал внимания, Нора с Мелиссой спешили к нему, не дожидаясь моей просьбы. Благодаря девочкам и новому мужу заботиться о двоих малышах было для меня легче, чем восстанавливаться после предыдущих родов. Несмотря на то что мы все еще жили в Алжире, у нас дома царили мир и любовь.

Я больше не выходила на улицу и чувствовала себя вполне хорошо.

Однажды меня навестила младшая сестра Амаль. Вот так неожиданность!

Мои родители не ведали о ее поступке, иначе сестре пришлось бы очень сильно пожалеть об этом визите. Но мы так соскучились друг подругу… Такое проявление сестринской любви растрогало меня.

Сестра уже знала о рождении близнецов, мне же захотелось расспросить ее о том, как поживают остальные родственники.

— Мама в курсе, что у нее родились внуки?

— Да. Я ей и сообщила эту новость.

— Как она восприняла ее? Должно быть, рада: сразу два мальчика…

— Жаль, что приходится тебе такое говорить, но для нее они не внуки, а незаконнорожденные. Ты же знаешь маму: сначала говорит, а лотом думает.

— Еще как знаю! Ее мнение меня совсем не волнует. Я рада, что мои дети не будут иметь к ней никакого отношения. Я больше ничего не хочу знать о своих родителях. Они сделали мне слишком много зла! Моя семья — это дочки, близнецы и Хусейн. Я только и думаю, как бы вместе с ними уехать из Алжира, чтобы жить спокойно.

— Я люблю тебя, — со слезами произнесла Амаль, перед тем как уйти. — Береги себя.

Визит сестры потряс меня: в моих глазах он стал символическим. Я высказала очень важную мысль: я сжигаю мосты, связывающие меня с родственниками, и чувствую себя в состоянии противостоять последствиям этого.

Теперь я создала прочную связь со своими детьми, а новая семья стала в моих глазах особенно важной. Все вместе мы собирались строить свою жизнь.

Я наконец-то выросла.

* * *

Нора уже несколько месяцев не ходила в школу, отныне посвящая все время младшим братикам. Она была для них как вторая мама. Однако чем больше дней проходило, тем более вялой и пришибленной она становилась. Нору даже перестала интересовать ее внешность. Я была очень признательна дочери за помощь, но не могла видеть ее такой несчастной. Не такую жизнь должна вести девушка в ее возрасте!

Однажды утром в дверь постучали — деликатно, но требовательно. Это была соседка, чем-то очень сильно взволнованная.

— Самия, скорее позови мужа!

Я тотчас же выполнила ее просьбу.

Хусейн прибежал, почувствовав, что дело очень срочное: Малика никогда раньше не обращалась к нему напрямую.

— Пойдемте со мной, господин Рафик. На стене вашего дома кто-то красной краской сделал надпись.

Хусейн вышел, чтобы увидеть ее своими глазами. Затем, вернувшись за краской, намереваясь замазать эту мерзость, он попросил нас не выходить, пока не закончит. Несмотря на его предупреждение, я накинула на голову покрывало.

— Мама, пожалуйста, не выходи! — хором умоляли меня Нора и Мелисса.

Но это было сильнее меня. Я должна была знать, что осмелились написать эти негодяи.

«УБЕЙТЕ ЕЕ И ОЧИСТИТЕСЬ ЕЕ КРОВЬЮ», — прочитала я.

Эти слова потрясли меня. Слышать эту угрозу я уже привыкла, но видеть ее написанной на стене моего дома, да еще красной краской, было в сто раз ужаснее.

Некоторые вконец ошеломленные соседи только наблюдали за мной, но стоящий вдалеке бородатый мужчина злобно плевал на землю и что-то бормотал. Я пристально посмотрела на собравшихся. Откровенно говоря, я умирала от ужаса, но мне хотелось показать всем, какая я сильная. Затем, повернувшись к ним спиной и высоко подняв голову, я вернулась в дом.

Пока Хусейн закрашивал эти ужасные слова, бородач подошел к нему:

— Как ты можешь жить с потаскухой, проклятой Всевышним?

— Сам ты проклят! — в ярости воскликнул Хусейн.

Когда он пересказал нам этот разговор. Нора так и взорвалась:

— Мы все сдохнем в этой стране сумасшедших!

Я замерла в полной растерянности. Уехать сейчас, с четырьмя детьми… Это казалось таким трудным. Не лучше ли подождать еще немного?

А вскоре произошло то, чего я опасалась.

* * *

Пятая беременность застала меня врасплох: месячные продолжали идти в положенные дни. Мне было очень трудно смириться с очевидным, между тем обычные признаки говорили сами за себя. Расплакавшись, я согнулась в три погибели. Я больше не хотела разговаривать с Хусейном, которого считала ответственным за произошедшее. Выплеснув на него все обвинения, я принялась ругать сама себя:

— Если бы я была внимательнее… Если бы… Если бы…

Этими упреками я потихоньку убивала сама себя. Мое настроение сказывалось и на детях.

Нора теперь тоже часто плакала и сидела одна в своей комнате. Она стала реже проводить время с любимыми младшими братиками.

В доме образовалась мрачная атмосфера. Каждое утро мне приходилось заново брать себя в руки, чтобы встретить новый день. В таком однообразии и прошли мои первые месяцы беременности. Не считая Хусейна, Мелисса, продолжающая посещать школу,