Человек в поисках себя. Очерки антропологических и этических учений. Том 1. Античность и Средневековье - Ирина Эдуардовна Соколовская

даже если ты наедине с собой. Учись гораздо более стыдиться самого себя, чем других… Лучшим с точки зрения добродетели будет тот, кто побуждается к ней внутренним влечением и словесным убеждением, чем тот, кто побуждается к ней законом и силой. Ибо тот, кого удерживает от несправедливого поступка закон, способен тайно грешить, а тому, кто приводится к исполнению долга силою убеждения, не свойственно ни тайно, ни явно совершать что-нибудь преступное. Поэтому-то всякий, кто поступает правильно, с разумением и с сознанием, тот вместе с тем бывает мужественным и прямолинейным» (Там же. С. 157).

Демокрит фактически ставит знак равенства между нравственным и интеллектуальным уровнем человека: чем человек духовнее, тем он умнее. И наоборот, невысокое интеллектуальное развитие, легкомыслие порождают порок: Наихудшее, чему может научиться молодежь, – легкомыслие. Ибо последнее порождает те удовольствия, из которых рождается порок[68].

Все законы мира Демокрит делит на естественные, установленные природой, и законы, установленные людьми. Нарушение последних не несет фатального наказания для человека: в некоторых случаях он может его избежать. Что же, в таком случае, нацеливает человека на совершение добродетельных поступков и удерживает от преступлений?

Демокрит провозгласил, что цель жизни человека – достижение счастья, а единственная задача этики, в связи с этим – научить человека благому состоянию духа (эвтюмии) Поэтому его этику часто называют эвдемонизмом (с греч. «эвдемонэ» – счастье). Демокрит говорил: Цель жизни – хорошее расположение духа – «эвтюмия», которое не тождественно с удовольствием, как некоторые, не поняв как следует, истолковали, но такое состояние, при котором душа живет безмятежно и спокойно, не возмущаемая никаким страхом, ни боязнью демонов, ни какой-либо другой страстью[69].

Средство достижения эвтюмии – мера в удовольствиях и потребностях. Эвдемонизм Демокрита есть умеренное удовлетворение человеком своих потребностей. «Прекрасное во всем середина: мне не нравятся ни изобилие, ни недостаток»; «…благое состояние духа возникает благодаря умеренности в наслаждениях и размеренной жизни. Как нужда, так и изобилие склонные к изменениям и вызывают большие душевные волнения. А души, волнуемые большими переменами, не могут быть ни уравновешенными, ни благостными».

Для того, чтобы обуздать свои потребности, нужно сравнивать свою жизнь не с жизнью тех, кто живет лучше, а тех, кто живет хуже – тогда не будет почвы для зависти и наступит моральное удовлетворение, ибо завистливый человек причиняет огорчение самому себе, словно своему врагу[70]. Счастье же – в умении довольствоваться наличным: Счастлив тот, кто при малых средствах пользуется хорошим расположением духа; несчастлив тот, кто при больших средствах не имеет душевного веселия…[71] Если ты не желаешь многого, то и немногое будет казаться тебе многим. Ибо желание малого приравнивает бедность к богатству[72].

Счастья может достичь каждый: важно соблюдать мудрость и чувство меры, ибо благодаря им человек отличает то, что действительно необходимо для достижения состояния эвтюмии, освобождается от всего случайного, преходящего и бесполезного. «В чем действительно нуждается наше тело, то для всех легко, без особого труда и усилия достижимо. Все же то, что требует труда и большого напряжения и добывание чего отравляет нашу жизнь, то телу не нужно, но есть предмет стремлений извращенной мысли…» (Там же. С. 156).

Счастье не зависит от нашего материального достатка: «счастье обитает не в стадах и не в золоте. Душа – местожительство этого демона… Не телесные силы и не деньги делают людей счастливыми, но правота и разносторонняя мудрость» (Там же. С. 155).

Мудрость «приносит три следующие плода: дар хорошо мыслить, хорошо говорить и хорошо поступать» (Там же. С. 163). Итак, основание хорошего поступка – мудрость. Первый обеспечивает душевное здоровье, ибо хорошо мыслить значит иметь верное суждение о вещах, а это освобождает от пустых страхов (страха смерти и страха перед гневом богов). Второй состоит в прямоте и правдивости: «Слово – тень дела». И, наконец, третий дар мудрости призывает к практической добродетели. «Должно приучать себя к добродетельным делам и поступкам, а не к речам о добродетели». Поэтому для Демокрита мудрый человек неизбежно добродетелен, ибо порок – следствие невежества: «причина ошибки – незнание лучшего» (Там же. С. 156).

Таким образом, мудрость – не только высшая добродетель, но и единственный гарант нравственного поведения. Ведь для человека естественно стремление к счастью, а истинное счастье (безмятежное, спокойное, радостное состояние духа) несовместимо с порочным образом жизни: «Тот, у кого хорошее состояние духа, всегда стремится к справедливости и законным делам и поэтому он и наяву и во сне бывает радостен, здоров и беззаботен. А тот, кто не соблюдает справедливости и не исполняет своих обязанностей, тому причиняет неудовольствие воспоминание о собственных дурных поступках, и он находится в состоянии постоянного страха и самоосуждения» (Там же. С. 155–156).

Далее Демокрит развивает эту мысль еще глубже и говорит о том, что наше финансовое состояние – не застывшая объективная данность, а лишь наше субъективное ощущение. Если мы объективно (или относительно других) богаты, но наши потребности не удовлетворены и мы стало быть испытываем нужду – мы не богаты. И наоборот, если при относительно скромном достатке мы довольствуемся тем, что имеем – мы не бедны: Бедность и богатство суть слова для обозначения нужды и изобилия. Следовательно, кто нуждается, тот не богат, а кто не нуждается, тот не беден[73].

Эта мысль созвучна древнерусской народной мудрости: «чем богаты, тем и рады». Тот факт, что мыслители различных эпох и народов приходили к одним и тем же идеям параллельными путями, доказывает универсальный, объективный, справедливый характер этих истин.

Демокрит считал, что моральные принципы обусловлены природой, а единство с природой обнаруживается в ощущениях. Стремление к удовольствию – первая ступень к счастью, но если только физическое удовольствие основано на удовлетворении естественных и необходимых потребностей; соблюдается мера: если перейдешь меру – самое приятное станет самым неприятным…[74]

И напротив: умеренность умножает радости жизни.

Иными словами, удовольствие лишь до тех пор удовольствие, пока оно в меру, а затем добро становится злом: У людей зло вырастает из добра, когда не умеют управлять и надлежащим образом пользоваться добром[75].

Чтобы было меньше мучительных терзаний вроде «чего будет больше», Демокрит предлагает различать телесные и духовные удовольствия и отдавать предпочтение последним. Он говорит о том, что телесная красота, за которой не скрывается ум, есть нечто скотоподобное. Достоинство человека заключается не в состоянии тела, а в направлении его характера. Очень важно, говорит Демокрит, уметь владеть своими страстями. Это даже большее мужество, чем ратные подвиги: Мужествен не только тот, кто побеждает врагов, но и тот, кто господствует над своими удовольствиями. Некоторые же царствуют над городами и в