Син'Дорай - Сергей Александрович Малышонок

небольших дефектов в энерготоках, но я уже всё исправил. В остальном ты теперь в полной мере совершенна и идеальна... Разве что вот — закрываешься от меня презренной тканью, лишая возможности полюбоваться твоей очаровательной попкой, – позволяю себе небольшую подколку. Очень уж меня забавляет, что пролежав передо мной голёхонькой целый час, да и нося оставляющий, откровенно, не слишком широкий простор для фантазии комплект брони лучницы ночных эльфов, она всё ещё стыдится полной наготы.

– Принц Эстос... – опять налилась краской лучница, ещё плотнее укутываясь в ткань. Укор в голосе был достоверный, но, к прискорбию для дамы, недостаточный, чтобы меня устыдить.

– Ну-ну, не обижайся, я же любя. Но если серьёзно, я буквально собирал твоё тело по кусочкам, нанеся на кости в общей сложности около полутора тысяч рун, пропитав каждую мышцу и жилу десятком алхимических составов, и даже твоя кровь создана из моей, пусть и с добавлением кое-чего ещё, но литра два я на тебя точно сцедил. В общем, я — последнее существо в мире, которого тебе следует стыдиться.

– Но... как же тогда... – алые глаза с непониманием и шоком распахнулись, впиваясь в моё лицо. – Вы ведь...То есть... Как тогда вы можете... – ей явно не хватало слов.

– М? – подбадриваю леди, тем более что и правда стало любопытно, что именно её так изумило.

– Я имею в виду... – замялась и переступила с ноги на ногу Иллиана. – В-воспринимать меня как женщину... – всё-таки выдавила из себя девушка спустя неполную минуту.

– А почему нет? – настала очередь мне испытывать непонимание.

– Но ведь... – эльфийка с шальным взглядом беззвучно стала открывать и закрывать рот, не находя, что мне на это ответить.

– Если ты имеешь в виду, что я должен испытывать некую брезгливость, то ты ошибаешься. Во-первых, моя жизнь давно отучила меня от этой особенности цивилизации. А во-вторых, сама подумай, с чего бы? Ну да, я знаю, как у тебя внутри всё устроено, но ведь и ты прекрасно знаешь, что внутри любого эльфа полно всякой требухи, от кишок до продуктов переваривания пищи, наверняка и видеть доводилось, как оно всё наружу вываливается от хорошего режущего удара, но тебе же это не мешает общаться с сородичами, и когда ты видишь мужское лицо, ты видишь лицо, а не содержимое его брюха?

– Так-то оно верно, но... – озадачилась девушка.

– Вот и не переживай об этом, – пожимаю плечами, но заметив, что отсутствующее выражение не спешит сходить с лица новорожденной Тёмной Охотницы, поспешил добавить: – И не вздумай убеждать себя, что всё дело в моём повреждённом рассудке! У тебя на самом деле очень хорошенькая попка! Как и всё остальное.

– Кхм... – выдала реакцию Иллиана, на этот раз, помимо уже знакомой неловкости, в голосе появилась нотка раздражения, чего я и добивался.

Робость и пугливость после чудесного избавления от пытки длинною в вечность и не менее чудесного возвращения к жизни, безусловно, понятны и не могут осуждаться, тем более что и само мучительное существование в одиночной камере собственного тела на протяжении двух тысячелетий способно сломать и самых яростных гордецов, но, пусть мне и нравилась её зажатость, надо было ей уже потихоньку вылезать из скорлупы. Лидер рейнджеров не может быть застенчивой и неуверенной в себе девчонкой, а уж Тёмная Охотница такой не может быть и вовсе. Мне нужен волевой и самостоятельный подчинённый, и если для его получения мне требуется растормошить милую эльфиечку похабными намёками и шуточками, да ради Элуны! Злость — это первейший шаг в вытаскивании своей личности из апатии, ошеломления и прочих ментальных неудобств, вот пусть и злится на мою бестактность, пока в себя не придёт.

– Чувствуешь какой-то дискомфорт? – ухмыляюсь, демонстрируя, что хоть и понял намёк, но пока не вижу причин ему следовать.

– Я... – лучница покосилась на меня, увидела наглую улыбку и нахмурилась сильнее, ещё и поджимая губы. – Скажите, принц Эстос, это правда, что, поднимая из мёртвых таких, как я, можно сделать так, что они будут абсолютно верны и послушны? Членам Совета вы говорили, что такой вариант вполне возможен, да и на себе я ощущала очень похожее, когда была под властью Тортелдрина.

– Да, такое можно сделать, и, в известной степени, это причина развития всей школы некромантии.

– А меня вы воскрешали каким способом?

– Тебя я воскрешал, желая вернуть личность в максимально полном и неповреждённом виде, а не создать послушного раба. Впрочем, не буду врать и недоговаривать: я могу заставить тебя подчиняться любым своим приказам в любой момент времени.

– И... вы так спокойно в этом признаётесь? – ошарашенно выпучила алые глаза Тёмная Охотница.

– А почему я должен тебе врать? – вскидываю бровь. – Ты всё-таки мой сородич, а не какой-нибудь плешивый гнолл, и мы с тобой на одной стороне, что бы ты себе сейчас не воображала. Я не стал ломать твою личность, дабы ты очнулась уже готовой лизать мне пятки, не собираюсь я делать этого и впредь. Просто я — параноик и поднимать высшую нежить, в потенциале сопоставимую силой со старшим офицером Пылающего Легиона, вообще без всякой страховки не могу физически. Делай я такие глупости — давно был бы мёртв. Ну и, объективно говоря, я практически любого обитателя этого мира могу заставить выполнять любые свои приказы, так что хочешь верь, хочешь не верь, но ты в этом отношении ничем не отличаешься от остальных жителей Элдре'Таласа. Ведь по-настоящему важно не то, что разумный может сделать, а то, что он делает.

– Простите, принц Эcтос, но это слишком хорошо, чтобы так просто поверить, – опустила глаза к полу Иллиана.

– Очень многие вещи слишком хороши, чтобы в них так просто верить, но всё же они именно такие, какие есть, – спокойно возражаю девушке. – Мать любит и оберегает своего ребёнка бескорыстно, не планируя его обмануть и использовать. Воины жертвуют собой, защищая мирных жителей от врага, потому, что им велит это Долг, а не корыстные интересы. И даже ты отказалась повиноваться Тортелдрину не ради набивания себе цены и уж точно не ради нынешней силы. Есть просто сердца, и есть среди них те, что бьются ради своего народа. Если ты мне не веришь — стань стражем, который будет следить за мной, если хочешь