Зараза - Марина Владимировна Добрынина

Кусаю губы.

— Знаете, Аргвар, я, конечно, выслушав Дрину, изменила свое мнение о Вас. Но мне очень хочется Вас предупредить вот о чем — если Вы еще раз назовете меня мамой, я напрягу всю фантазию, но придумаю для Вас что-нибудь исключительно болезненное. Вам понятно?

Дракон фыркает.

— Да, ма… моя дорогая королева, я Вас понял.

Собираюсь уже было прощаться, но тут на крыльце появляется Адриана в сопровождении бессменного Вайруса, который здоровается и тут же удаляется, верно оценив обстановку.

— Что ты здесь делаешь? — рычит дочь, обращаясь к своему экс-жениху. — Я же велела тебе убираться!

— А здороваться тебя не учили? — спрашивает княгиня.

— Здравствуй Дульсинея, между прочим, в гости я тебя не звала, — тут же отзывается Дрина и добавляет, — тебя, мама, кстати, тоже.

— Я уже собиралась уходить, — заявляю я. Подобное поведение дочери меня задевает. Можно подумать, родители могут быть незваными гостями. Я со своими, кстати, никогда так не разговаривала. Посмотрела бы я, осмелься Дрина сказать такое Вальдору!

— Вот и уходи, и подружку свою с собой забирай! И этого тоже!

"Этот", чье лицо стало серьезным и даже напряженным каким-то, поднимается и произносит:

— Адди, нам нужно поговорить.

— Никакая я тебе не Адди! Меня следует называть Ваше высочество Адриана, и разговаривать я с тобой не собираюсь.

— Адди, я был неправ.

О! Ну надо же, он и такое смог произнести! Прямо-таки верх самоунижения.

— А мне насрать! — кричит принцесса и топает ногами. — Прав ты или неправ — мне насрать! Вали к своей дочурке! Можешь помочь ей, кстати, а то она бедняжка с уничтожением мира не справляется! Может, вам двоим это быстрее удастся!

— Адриана, ты несправедлива, — лепечу я.

— Да дура просто! — безапелляционно добавляет княгиня.

Аргвар лишь хлопает ресницами и молчит.

— Я — дура?! — взвизгивает дочь, — да, я дура! Дура, потому что вообще с ним связалась!

Дульсинея наклоняется к моему уху и шепчет:

— Что-то она совсем разбушевалась. С чего бы это?

— Полагаю, Кир не допустил ее к командованию, — тихо отвечаю я. Но, видимо, недостаточно тихо, потому что Адриана практически взвивается в воздух.

— Да, не допустил! Вы все сговорились!

— Может, у нее ПМС? — спрашивает княгиня, заинтересованно разглядывая мою дочь.

— Что это такое? — любопытствую я.

— А я не рассказывала? — удивляется Дуся, — это такое состояние, которое бывает у женщин иногда, когда порвать всех хочется.

— Нету у меня никакого ПМС! — кричит Адриана.

Дракон делает шаг к ней навстречу, пытается ее обнять, но она отталкивает его в сторону с воплем:

— Не трогай меня! Мне противно!

Лицо Аргвара становится беспомощным. Он переводит взгляд на нас, как бы прося о содействии. Теперь уже я поднимаюсь с кресла и пытаюсь приблизиться к дочери.

— Адрианочка, дорогая. Ну, успокойся. Не хочешь, чтобы он тебя трогал, он ни не будет. Ведь, правда?

Дракон с готовностью кивает, мол, согласен на все, что угодно, лишь бы этот концерт прекратился. Однако наша прима не намерена пока утихомириваться.

Она отступает назад и гневно шипит:

— Все уходите отсюда. Я никого не хочу видеть. А тебя, Аргвар, я не хочу видеть никогда. Ты понял меня?

— Ну что я такого сделал? — растерянно произносит дракон.

Дуся подходит к нему, ласково гладит ладонью по плечу, не забывая при этом коситься на Адриану с осуждением.

— Пойдем, Арик, — говорит Дуся, — не видишь что ли, она пока не способна тебя адекватно воспринимать. Вот пройдет немного времени, она станет более нормальной…

— И не надейтесь! — верещит дочь.

— Она останется такой же ненормальной, — продолжает княгиня, — но с ней хотя бы можно будет поговорить. А сейчас отнеси нас с Ханной в Зулкибар, пожалуйста.

Аргвар вздыхает:

— Ну, Адди.

Адриана, отвернувшись, молчит. Да, попробовали мы их помирить. Замечательно. И хорошо все-таки, что дочь моя не унаследовала магический дар деда Кардагола, а то, боюсь, то, что Аргвар — дракон, ее бы не остановило. Устроила бы здесь локальное сражение, и так вон руку с эфеса не снимает. И жаль, что она не унаследовала дар другого своего деда — Вальдора — к эмпатии, иначе поняла бы, что дракон и в самом деле ее любит, и унижать он ее не собирался. Я вот тоже не эмпат, но мне ярость не застилает глаза, я это вижу и так.

— Простите, Ваше высочество Адриана, что я Вас побеспокоил, — грустно произносит Аргвар, — больше такого не повторится.

И в следующую же секунду мы оказываемся в зулкибарском королевском дворце. Надо же, дракону и за руки нас брать не нужно. Интересно, сколько народу он может перенести за раз?

Верлиозия

Ларрена в доме не обнаружилось. Посылаю за ним пару идиотов. Надо бы запретить ему шляться по деревне. Хорошо, что у него из-за печати нет шансов заразиться, а потом обвинить в этой случайности меня. Но все равно нужно запретить ему разгуливать где попало, пусть сидит на месте и ждет меня.

Ларрена привели через несколько минут. Значит, где-то неподалеку был.

— Где ты был?

— Гулял. Соскучилась?

— Нет… то есть да…

Чувствую себя круглой дурой, смущенно тереблю в пальцах край скатерти на столе, возле которого присела. Ларрен продолжает стоять в дверях, на меня не смотрит.

— Пройди и сядь, — прошу я.

— Куда сесть? — уточняет он.

— Сюда, — показываю на диван, дожидаюсь, пока он сядет, и перемещаюсь к нему. Он этим недоволен. Думал, что я за столом останусь.

— Ларрен, — беру его за руку. Он смотрит на меня удивленно. — Как ты думаешь, как я к тебе отношусь?

— Я уже говорил об этом, Вера. Все люди для тебя игрушки.

— Ты — не все.

— Ой, ли?

Кажется ему смешно.

— Так сложно в это поверить? — тихо спрашиваю я. На него не смотрю, смотрю вниз, на его руку, которую держу в своей.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что… потому что у меня нет причин лгать тебе. Я не играю с тобой. Никогда не хотела с тобой играть. И там, на Крионе, когда впервые тебя увидела, я подумала что, — поднимаю взгляд, смотрю ему в глаза, забываю, о чем говорила и начинаю снова, — со мной такого никогда не было. Но Аргвар говорит, что драконы должны любить только драконов. Я думала, если тебя не станет, я успокоюсь. Забуду… Я рада, что тебя не убили на Крионе.

— Спасибо, Вера. Я тоже рад.

Смотрит мне в глаза, взгляд не отводит, в нем равнодушие и ледяное спокойствие.

— Ларрен.

— Да, Вера.

Я не выдерживаю