Человек, Бог и бессмертие. Размышления о развитии человечества - Джеймс Джордж Фрейзер

цариц или блудниц, память о которых сохранилась в древней истории. Сатурн был богом земледелия, и его представляла череда или династия священных царей, чья пышная, но короткая жизнь, возможно, способствовала созданию легенды о золотом веке. Чем длиннее ряд таких человеческих божеств, тем, очевидно, выше вероятность сохранения их мифа или легенды; кроме того, если божество одного типа было представлено под одним и тем же именем или без него на территории одной страны несколькими династиями обожествленных правителей, очевидно, что рассказы о нем будут иметь тенденцию сохраняться и уходить в народ.

Вывод, который мы сделали в отношении легенды о Семирамиде и ее любовниках, вероятно, относится ко всем аналогичным сказаниям, бытовавшим в древности на Востоке; можно предположить, что он применим к мифам об Афродите и Адонисе в Сирии, о Кибеле и Аттисе во Фригии, об Исиде и Осирисе в Египте. Если бы мы могли отыскать истоки подобных историй, то обнаружили бы, что в каждом случае человеческая пара из года в год исполняла роли любящей богини и умирающего бога. Мы знаем, что вплоть до периода существования римской цивилизации Аттис олицетворялся жрецами, носившими его имя; и если в течение того периода, о котором мы знаем, мертвый Аттис и мертвый Адонис были представлены исключительно идолами, то можно предположить, что так было не всегда и что в обоих случаях мертвый бог когда-то был представлен мертвым человеком. Кроме того, разрешение, данное мужчине, игравшему умирающего бога в Сакее, убедительно говорит в пользу гипотезы о том, что перед публичной смертью воплощенному божеству во всех случаях разрешалось, а точнее, от него требовалось насладиться объятиями женщины, игравшей роль богини любви. Причину подобного принудительного союза понять нетрудно. Если первобытный человек верит, что рост урожая может быть стимулирован соитием обычных мужчин и женщин, то каких даров он ожидает от соития пары, которую его фантазия наделяет всеми достоинствами и силами божеств плодородия?

Таким образом, теория Моверса о том, что в Сакее человеческая жертва, так называемый зоган, представляла собой бога в паре с женщиной, олицетворявшей богиню, оказывается, покоится на более глубоких основаниях, чем предполагал этот выдающийся ученый. Он считал, что божественная пара, фигурировавшая в церемонии в качестве лиц, замещающих божества, – это Семирамида и Сандан или Сарданапал. Сегодня уже очевидно, что в отношении богини он был в основном прав, а вот в отношении бога нам еще предстоит разобраться. Не вызывает сомнений, что имя Сарданапала – это лишь греческий способ обозначения Ашшурбанапала, величайшего и одного из последних правителей Ассирии. Открывшиеся в последние годы сведения об историческом монархе слабо подтверждают легенды, связанные с его именем в классической традиции. Они доказывают, что он был далеко не таким безумным, каким казался грекам более позднего времени, а скорее воинственным и просвещенным монархом, который огнем и мечом способствовал развитию науки и литературы в родной Ассирии. И хотя реальная личность Ашшурбанапала известна не хуже Александра Македонского или Карла Великого, неудивительно, что мифы, словно тучи, сгустились вокруг его великой фигуры, которая символизирует яркий закат царства. В легендах о Сарданапале наиболее явно выделяются два момента: его экстравагантная развратность и насильственная смерть в пламени большого костра, на котором он сжег себя и своих наложниц, чтобы они не попали в руки врагов. Рассказывают, что царь с раскрашенным лицом в женских нарядах проводил дни в гареме, прял пурпурную шерсть с наложницами и предавался чувственным наслаждениям, а в эпитафии, высеченной на его могиле, записал, что все дни своей жизни он ел, пил и забавлялся, помня, что жизнь коротка и полна бед, что судьба неопределенна и что другие скоро будут наслаждаться тем, что он должен оставить после себя. Все это слабо коррелирует с портретом реального Ашшурбанапала. Совершив множество завоеваний как блестящий полководец, ассирийский правитель умер в преклонном возрасте, на пике человеческих амбиций, приобретя во всем мире военную славу, а в родной стране восхищение подданных. Но если традиционные характеристики Сарданапала слабо гармонируют с тем, что мы знаем о реальном монархе с таким именем, то они достаточно хорошо согласуются со всем, что мы знаем или можем предположить о двойниках царей, которых приносили в жертвы. Последние проживали короткую жизнь и веселились во время празднеств Сакеи, восточного аналога Сатурналий. Едва ли стоит сомневаться, что в большинстве своем люди, которые через несколько дней должны были умереть, стремились заглушить страх, погружаясь во все мимолетные радости, которые могли найти под солнцем. Когда же краткие удовольствия и предсмертные страдания заканчивались, а их кости или прах смешивались с пылью, что может быть естественнее, чем высечь на их могилах – тех курганах, в которых люди не без основания видели могилы любовников Семирамиды, – строки, подобные тем, что традиция вложила в уста великого ассирийского царя, чтобы напомнить случайному прохожему о краткости и суетности жизни?

CIX. Театральные представления как магические ритуалы

В большом святилище богини в Зеле, судя по всему, миф о ней регулярно воплощался в жизнь; история ее любви и смерти ее божественного возлюбленного из года в год разыгрывалась в виде мистерии мужчинами и женщинами, которые в течение определенного времени жили и умирали в образе тех существ, которых они олицетворяли в своих театральных представлениях. Смысл этих священных представлений, скорее всего, заключался не в развлечении и не в наставлении праздной публики и уж тем более не в удовлетворении тщеславия актеров. Это были торжественные обряды, изображавшие подвиги божественных существ, поскольку человек воображал, что, подражая им, он может присвоить себе божественные способности и пользоваться ими во благо своих собратьев. Действия природы, по его мнению, осуществлялись мифическими персонажами, чрезвычайно похожими на него самого, и если бы он только мог полностью уподобиться им, то смог бы овладеть всеми их силами. Таков, вероятно, первоначальный мотив большинства религиозных драм и мистерий у древних народов. Драмы и мистерии исполняются не для того, чтобы проиллюстрировать доктрины того или иного вероучения, и уж тем более не для того, чтобы развлечь зрителей, а для того, чтобы вызвать к жизни те природные явления, которые актеры представляют в мифическом обличье. Одним словом, это магические церемонии, и способ их действия – подражание, мимикрия, тайное действие. Вероятно, будет верным предположить, что многие мифы имеют свои истоки в магии. Мифы описывают в образной форме те события, которые в магии являлись результатами обрядов или ритуалов. Но обряды исчезают из памяти народов быстрее, чем мифы. Таким образом, мы можем отыскать отголоски ритуалов в известных нам мифах. Если, образно выражаясь, мифы есть тени человеческих действий, запечатленные в облаках, то мы видим эти тени и можем по ним составить какое-то представление о