Избранные воспоминания и статьи - Осип Аронович Пятницкий

в Галиции, около Поронино. (Самого т. Петровского в Киеве не оказалось.) Я поехал в Полтаву к т. Любичу (Саммеру){191}, который работал в земстве. Его в городе не оказалось, он уехал в Харьков. Из Полтавы я поехал в Харьков к т. Муранову{192}, тогдашнему члену IV Государственной думы от Харьковской губернии. Мне пришлось пробыть больше недели в Харькове, пока меня очень таинственно свели с т. Мурановым, за которым сильно следили. Для того чтобы получить это свидание, я должен был ночевать на какой-то харьковской горе около полотна железной дороги. Ночью явился т. Муранов, который выехал из города чуть ли не на паровозе (т. Муранов, сам железнодорожник, был хорошо связан с железнодорожниками). Я ему передал поручения, которые имел к нему (они были аналогичны поручениям, которые я передал т. Петровскому). Наутро я выехал в Москву через Пензу, где хотел остановиться на один-два дня у моих друзей — Итиных. В дороге я заболел дизентерией в очень сильной форме и еле-еле дотащился до их квартиры. Эта болезнь, которая чуть не отправила меня к праотцам, приковала меня к постели больше чем на полтора месяца. Приехав в Москву, я через т. Красина, бывшего тогда техническим директором фирмы «Сименс-Шуккерт», поступил в качестве электромонтера в эту фирму. Меня командировали на монтаж строящегося цементного завода «Ассерни», который находился в 7 верстах от Вольска. Я немного трусил, идя работать на завод, — я не был уверен, справлюсь ли с работой по оборудованию электроосвещения завода. У меня был опыт по проведению электричества в квартирах, но это совсем не то, что на заводе. Но я решил научиться работать во что бы то ни стало, значит, надо было пробовать. Когда я явился к т. Красину просить работы, последний спросил меня, хочу ли я только получить заработок или же научиться работать. Свой вопрос он пояснил: если я хочу лишь заработка, то тогда могу остаться в Москве, если же хочу научиться работать, то нужно ехать на монтаж в глухое место, чтобы ничто не отвлекало от работы. Как мне ни хотелось остаться в Москве, я все же выбрал глушь, чтобы научиться работать. Тов. Красин оказался прав. Завод, куда я попал, оборудовался по последнему слову заграничной техники, работа кипела вовсю. Монтеров нагнали много — русских и немцев. Для каждой отрасли сложной электротехнической работы были особые монтеры во главе с одним старшим, более опытным монтером, который распределял вспомогательную рабочую силу, выдавал материал и указывал, что нужно сделать. Во главе же всей работы на заводе «Ассерни» от фирмы «Сименс-Шуккерт» находился техник, немец Гассер. Инженеры жили в Вольске, а на завод являлись очень редко. Мне никогда и в голову не приходило, что цемент требует для своей выделки столь сложной конструкции машин и механизации производства. Весь сложный процесс производства от начала до конца, за исключением подачи мела в мокрую мельницу и подставки пустой бочки и заделки дна, когда она заполняется уже готовым цементом, происходит автоматически — механическим путем.

Я изучил весь завод и побочные производства, ибо я оборудовал его почти целиком электрическим освещением. Работал я день и ночь и в отличие от других монтеров не ограничивался только руководством работой, но работал и сам, лазал в самые опасные места и выполнял трудные работы. Со мной работали человек 50, среди которых были неквалифицированные рабочие и слесари, изготовлявшие нужные скобы, кронштейны и пр. Мне приходилось работать с таким материалом, которого я раньше никогда и не видал. Но я работал не за страх, а за совесть. Техник Гассер видел, что я в свободное время наблюдаю за другими работами, и стал давать мне работу по установке под его руководством небольших моторов и динамо-машин, распределительных щитов и пр. И в этой области я делал большие успехи. Я и Николай Николаевич Мандельштам, который там же работал старшим монтером, оставили завод последними. На заводе я проработал с октября 1913 г. до начала апреля 1914 г. Зарабатывал там недурно: фирма платила 18 копеек в час, а за работу в праздники и сверхурочные часы в полтора раза больше — 27 копеек в час и, кроме того, 1 рубль 50 копеек суточных. Пребывание на заводе дало мне много: я научился работать и увидел, как живут, работают и проводят время русские крестьяне и рабочие, от которых я долгое время был оторван, живя за границей. А жили они на заводе «Ассерни» и на соседних цементных заводах Зейферта и Глухоозерском очень плохо. На заводе тогда работали временные и постоянные рабочие: временные — в связи с постройкой завода и постоянные — на производстве самого завода. К моему приезду завод уже работал (хотя не весь). Временные рабочие работали с монтерами различных фирм, но они нанимались и оплачивались администрацией завода «Ассерни».

Это была преимущественно местная рабочая молодежь и крестьяне Пензенской губернии, которых было очень много на заводе. Получали они за 10 часов работы по 50 копеек в день. Очень часто Николай Николаевич Мандельштам и я оставляли временных рабочих по их просьбе работать по ночам, хотя мы хорошо знали, что они ночью не работали, — только чтобы увеличить их заработок. За ночную работу им платили в удвоенном размере. Пришлые рабочие жили в землянках в ужаснейших, антисанитарных условиях. Мимо этих землянок невозможно было пройти из-за смрада. Для части квалифицированных рабочих, которые работали на производстве, были построены деревянные казармы, где жили и все монтеры. Никаких организаций и культурных учреждений на заводе не существовало, да кажется их не было и в Вольске, если не считать двух или трех кинематографов. Песни и ругань висели в воздухе вокруг завода по воскресеньям и в праздничные дни. Часть местной молодежи и пришлых рабочих пропивали в праздничные дни не только свой заработок, но и сапоги, валенки и куртки. После этого им приходилось работать несколько месяцев, пока они вновь приобретали обмундирование. Однажды заводоуправление решило понизить поденную плату на 10 копеек в день и ограничить сверхурочные работы для вспомогательных рабочих. Под руководством рабочих, которые работали у партийных монтеров (нас было четверо: три большевика — Н. Н. Мандельштам, М. Петров и я и один меньшевик — Рябиков), временные рабочие объявили забастовку. Мы решили не работать со штрейкбрехерами и заявили нашему начальству, что не можем работать с другими рабочими, так как бастующие рабочие уже научились работать, а штрейкбрехеров придется вновь обучать. Явилась полиция, но рабочие забастовку выиграли.

Живя в Вольске, я связался с Русским и