Альманах «СовременникЪ» №4(24) 2021 г. (посвященный 800-летию Александра Невского) - Альманах Российский колокол

Во время одной из таких «рыбалок» в руке Жинды взорвалась граната. Я увидел его испуганное лицо, забрызганное кровью, большие круглые глаза казались стеклянными. Вначале я не заметил его раздробленной кисти руки, испугался его вида. Хена и Вита бросились бежать к подъему на берег – я за ними, Жинда побежал за мной. Путь к дому лежал мимо Морской школы. Я обернулся, чтобы посмотреть на Жинду. Его раненая рука была поднята вверх. Мне показалось, что он машет красной тряпкой. Ребята свернули на территорию Морской школы – к военному госпиталю, мы с Жиндой бежали за ними.

У Жинды ампутировали кисть правой руки. Он потерял много крови. После операции к нам вышел военный в белом халате и спросил:

– Чем ему оторвало кисть руки?

– Гранатой, – ответил я.

– Какой гранатой?

– Стаканчиком.

– Такого названия нет.

– Эта граната такая же, как РГД, только без ручки. На нее можно надевать рубашку от гранаты РГД, – вмешался Вита.

– Понятно, – сказал доктор, – хорошо, что на ней не было рубашки. Вы все могли погибнуть на месте. Ваш товарищ потерял много крови, на время мы его оставим у себя. Идите и расскажите родителям о случившемся.

Меня только после разговора с доктором охватил страх. Я представил нас, четверых ребят, лежащими на отмели в лужах крови. Мне опять почудился запах карболки.

Трагедию с Жиндой я долгие годы видел во сне. Все подробности случившегося помню до сих пор.

Охота на уток

Купание в ледяном море на время охладило мое пристрастие к зимней рыбалке. На зимовку на Черное море прилетало множество нырковых уток разных пород. Огромные черные бакланы, величиной с гуся, никогда не подплывали близко к берегу. Они – прекрасные ныряльщики на большую глубину. Их часто губило желание поживиться рыбой, попавшей в сети: они запутывались в них и становились добычей рыбаков. Утки средней величины, очень похожие на дальневосточных кайр, держались на почтительном расстоянии от берега. Небольшие нырки, величиной с речного чирка, плавали недалеко от берега, постоянно ныряли, добывая мелкую рыбешку и креветок. Часто подплывали к берегу, на мелководье, и, опуская голову в воду, добывали себе корм.

Охота на уток требовала определенной сноровки. Они не боялись брошенных в них камней, так как успевали нырнуть. Удачным бывал бросок, когда камень попадал в утку в момент нахождения ее головы в воде. Приходилось подолгу сидеть за огромными камнями, сорвавшимися с отвесных скал над морем, и ожидать, когда утки подплывут к берегу.

Недалеко от морского причала была затоплена деревянная баржа, ее борта в воде обросли морскими водорослями, в которых водились креветки. Верхняя часть баржи была разобрана жителями на дрова. Нырки часто подплывали к барже и лакомились креветками. Все мои попытки подойти по пустынному песчаному берегу поближе к уткам успеха не имели. Они ныряли и уплывали под водой. Подбежав к барже, я увидел уплывающих под водой нырков. Мне казалось, что я мог бы их догнать. На следующий день, не доходя до баржи метров пятьдесят, я разулся, снял брюки и устремился с доступной мне скоростью к барже. Утки не сразу обратили на меня внимание. Когда они нырнули, я помчался по воде им наперерез и оказался среди плывущих под водой уток. Схватив одну из них, побежал к берегу. Я был рад добыче, даже перестал обращать внимание на замерзшие ноги. Одеваясь, подумал, что мог бы поймать еще одну. Домой шел, держа в одной руке портфель, в другой – утку. Мне казалось, что все прохожие обращают внимание на мою добычу. Я был горд и счастлив. С тех пор бабушка часто подавала к столу дичь. Нырки имели привкус рыбы, но приготовленные с сухими фруктами умелыми руками бабушки были съедобными. Они нравились нам, как некоторым людям нравится рыба сивушного посола с душком.

Однажды я пришел к затопленной барже в надежде увидеть около нее нырков, но был разочарован. Небольшой ветерок катил по мелководью длинные волны и разбивал их о борт баржи. Уток поблизости не было видно. Слоняясь вдоль берега, я забрел на причал. У причала покачивался на волнах баркас, груженный знакомой мне барабулькой – небольшой рыбкой розового цвета с тупой головой и ртом в нижней ее части. Двое рыбаков черпаками из металлической сетки на длинных ручках заполняли корзину рыбой, затем, выждав момент, когда волна поднимет баркас на гребень, резким движением поднимали тяжелую корзину и ставили на причал. Две женщины, взяв корзину за ручки, уносили на склад. На причале лежала большая куча бакланов, вынутых рыбаками из сетей. Женщина, стоящая на причале, – видимо, как и я, забрела сюда из любопытства, – спросила у рыбаков:

– Можно я возьму одного баклана?

– Берите ради бога. Мы не знаем, куда их деть, – послышался ответ.

Я вмиг оценил обстановку и спросил:

– Можно я тоже возьму баклана?

– Бери, если донесешь.

Не мешкая взял баклана за шею и пошел по дощатому настилу причала к берегу. Баклан был очень тяжелым, мои детские пальцы не могли обхватить его толстую шею, она скользила в моей руке, и птица волочилась по настилу. Я понял, что так мне не донести добычу до дома, но о том, чтобы ее бросить, не могло быть и речи. Это была пища для семьи на несколько дней. Не раздумывая взвалил баклана на спину, уцепился обеими руками за его шею и пошагал.

Бабушка была в восторге от моей добычи. Она ножом разрезала на спине баклана кожу и умело сняла ее вместе с пером. Нырковых уток очень трудно ощипывать, и было принято снимать с них кожу вместе с перьями.

За ужином я был героем дня. Бабушка, как всегда, хвалила, называла кормильцем, мама смотрела на меня печальными глазами. Ей было жаль моего потерянного детства. Вместо детских игр я занимался добычей пропитания. Мне тогда было всего одиннадцать лет. Уплетая за обе щеки хорошо разваренное мясо, я чувствовал себя на время главой семьи.

Объедков Анатолий

Член Союза писателей России, член-корреспондент ПАНИ, автор 12 поэтических сборников. Стихи его публиковались в газетах «Литературная Россия», «День литературы», «Литературная газета»; в журналах «Наш современник», «Невский альманах», «Север», «Российский колокол», «Литературная столица», «Российская литература», «Новгород литературный», «Поэзия. XXI век от Рождества Христова»; в альманахах «День поэзии», «День русской