Альманах «СовременникЪ» №4(24) 2021 г. (посвященный 800-летию Александра Невского) - Альманах Российский колокол

К нам этот строй неудержимый?

И вражьей рати нет числа.

Полсотни кораблей. Немало.

Баграми их не потопить.

Да, время грозное настало,

Скорее б князя известить».

VIII

На княжий двор вошли от свеев.

– Князь Александр, к тебе гонцы!

Тревогу не совсем развеяв,

Выходит он. Стоят купцы.

– Почто меня хотите видеть?

– Тебе вот грамота. От них.

На нас же не держи обиду,

Торгуем мы. Наш торг велик…

Сорвав печать, прочел посланье

И сразу ликом помрачнел.

Как обреченный на закланье,

Вдруг вольный город почернел.

И солнце над рекой померкло,

И громкий колокол умолк,

И синь над звонницей поблекла,

И понял князь сих строчек толк:

«Если можешь, защищайся,

ибо я уже здесь.

Я разоряю землю твою».

IX

Суди, Господи, обидящих меня и огради от борющихся со мною, возьми оружие и щит и встань на помощь мне…

Повесть о житии Александра Невского

Князь Александр, узнав о войске свейском,

Идет один в Софию помолиться.

А душу жгут слова. В желанье дерзком

Отведена им строгая граница

Меж смыслом их и неприятьем сердца,

Меж темной сутью и державной высью.

И хочет князь в судьбу земли вглядеться,

Помочь хоть как-то ей своею жизнью.

Как уберечь сейчас ее пределы?

И обратился он к Нему с мольбою:

«О Господи, возьми Ты меч и стрелы

И встань на помощь в грозный час со мною».

И Бог, чуть тронув юную десницу,

Пустил по жилам огненные силы,

Чтоб смог бы князь в порыве утвердиться,

В надежде, что в глазах его сквозила.

И вышел князь из храма просветленный.

Ждала дружина, чуть дрожали кони.

А он, в иные дали устремленный,

Несокрушимой верой напоенный,

Подставил солнцу крепкие ладони

И молвил: «Этой ночью, други,

В поход уходим, но о том ни слова.

Проверьте все оружье и кольчуги,

Надежно ли затянуты подпруги,

Чтоб в Новгород нам всем вернуться снова».

X

Спит свейский лагерь под покровом ночи,

Охраны нет – кого бояться здесь?..

А князь не спит, его сверкают очи,

В нем дух отважных витязей клокочет,

С дружиной рядом он, в порыве весь.

Последние минуты перед битвой,

Последнее напутствие-наказ.

Пусть ночь темна и ничего не видно,

Но рвется с уст горячая молитва:

«О Боже, помоги нам в этот раз!»

XI

Туман плывет над лесом, над Невою,

Еще темно, но утро настает.

Вот хмурый куст вдруг закричал совою,

Раздался свист, и вздрогнул дуб листвою,

И князь сказал: «О други, Русь зовет!»

Дружина, закаленная в походах,

Упала черной тучей на врагов.

И не было кровавее восхода,

Который отражался в невских водах

Под вопль и крики, под могучий рев.

И сшибся князь со свейским полководцем:

Удар копьем – и Биргер под конем.

Его спасают… Под слепящим солнцем

Крик русичей средь сечи раздается,

Он нарастает, упоенье в нем.

Подрублен столб под крики свеев Саввой,

На землю рухнул биргерский шатер.

Он, златоверхий, не был больше главным,

Он отслужил правителю бесславно,

Попав под острый воина топор.

Ратмир – слуга и ратник Александра,

Пешком он бьется, не щадя себя.

Он слышит глас: «Не в силе Бог, а в правде».

Копье пронзает грудь, и то отрадно,

Что ангелы о нем теперь трубят…

Вот бьется с воеводою Гаврила,

И толпы свеев обступили их.

Копье его твердыню лат пробило,

Кровь из груди фонтанами забила,

И швед упал, со стонами затих.

Два рыцаря летят, как вихрь, на князя.

Удар мечом – разрублен до седла

Один из них. Другой от князя сразу

Отпрянул, но из вытекшего глаза

Уже торчала ловчего стрела.

И княжий ловчий, полочанин Яков,

С мечом в руке летит на вражий стан.

И коль пошла теперь такая драка,

То конь его уздою в сече звякал,

Давил врагов и брал их на таран.

Толпою бьются шведы в этой сече,

Три корабля потоплены в реке.

И Мишины соратники под вечер

Мечами прорубают строй далече —

Кровавый след теряется в песке.

И рядом с князем бьется храбрый Сбыслав,

Орудуя тяжелым топором.

Он только о победе скорой мыслит,

И горы вражьих тел взрастают быстро,

И наступает явный перелом.

И отступили свеи, и отплыли

Подальше от коварных берегов,

Где войско их стремительно разбили,

Где русичи отвагу вдруг явили

Такую, что пронзила мглу веков…

XII

Разбиты шведы, ярче в храмах фрески,

Ликует люд, в глазах – восторг любви.

И если кто осмеливался дерзко

Затмить полнеба в северной дали,

Как над Софией рвался голос резко:

– О други, обагрим мечи свои!

С дружиной верной огнеликий Невский

Шел защищать рубеж родной земли.

Эпилог

Молчат рунические камни,

Их письмена почти что стерты.

И память, кажется, что канет

В глубь исторической аорты…

Давно сигтунские ворота

Трофеем служат для Софии,

Никто назад их не воротит,

Стучат по ним дожди косые.

Вновь время смутное тревожит —

Болезни, войны, катаклизмы,

Но с каждым годом мне дороже

Дыханье вверенной отчизны.

В ней грозный дух великих предков