Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера

придумал для них общее название: «По следам скверны». Гнев, который он испытывал, порой накладывал отпечаток на тон его повествования; казалось, он больше не мог сдерживать чувства, вызванные тем, что он видел все эти годы — особенно когда речь заходила о диссидентах или подрывной деятельности против церкви. Это часто находило отражение в его сносках и примечаниях к тексту. «Я писал в спешке, и в результате некоторые заметки, которыми я сопровождал свое изложение, приобрели эмоциональный тон, сделав повествование довольно несбалансированным». Это, как он позже объяснял, было «способом выразить мое личное восприятие событий и мое неприятие преступных замыслов, клеветы и деяний советской номенклатуры».

Он принялся систематизировать свои записи, оформляя свои записи в виде черновых томов по разным странам: Ирану, Пакистану, Индии, а также США и Великобритании. Но, выйдя на пенсию, он решил сначала сосредоточиться на одной теме, которую считал наиболее острой и злободневной. Эта тема злила его и не давала покоя в последние годы службы, воплощая в себе все то, что, по его мнению, было порочно в КГБ и во всем Советском Союзе. Это была правда о новой войне, которую вела и проигрывала его страна и о которой народу бессовестно лгали. И так же, как в случае с событиями Пражской весны 1960-х годов и преследованием диссидентов в 1970-х, у него был доступ к уникальным сведениям, раскрывающим подлинную картину происходящего.

В декабре 1979 года Советский Союз вторгся в Афганистан. Митрохин своими глазами видел скрытую руку КГБ в этих событиях. Страна была важным стратегическим соседом СССР, часто балансировавшим между Востоком и Западом. Чекисты давно создали там разветвленную агентурную сеть, чтобы отслеживать происходящее и влиять на него к выгоде Москвы.

Из документов следовало, что тогдашний афганский лидер Хафизулла Амин был свергнут в 1979 году на основании подозрений, будто он сближается с американцами, и еще более диких предположений, что он тайно работает на ЦРУ. Глава КГБ Андропов в Москве, по-видимому, полагал, что события необходимо остановить, пока они не вышли из-под контроля, как это случилось в Праге в 1968 году. Существовали планы отравить еду афганского президента, а затем в его дворец был отправлен отряд спецназа КГБ, переодетый в местную форму, чтобы ликвидировать его. Вслед за этим туда хлынула вся мощь Красной армии. Документы раскрывали не только ложь, которой оправдывали вторжение (в том числе перед самим советским руководством), но и правду о том, что последовало за ним. Всего за несколько лет то, что задумывалось как молниеносная операция по приведению к власти нового лидера, превратилось в трясину. Для Советского Союза это стало подобием американского Вьетнама: местные афганцы начали партизанскую войну против интервентов при некоторой тайной поддержке ЦРУ и МИ-6.

В самом Ясенево, как помнил Митрохин, отголоски этой катастрофы порой пробивали стену молчаливого повиновения. Однажды полковник из Первого главного управления повернулся к Митрохину и дал волю своему возмущению: «Тебе как русскому не стыдно за эту войну?» Ответ Митрохина был весьма показательным. «Стыдно быть советским, ты хотел сказать!» — выпалил он, не подумав. Это выдавало его истинные чувства: он ненавидел советскую систему, но не саму Россию.

Масштабы гибели людей и разрушений были огромны, но тщательно скрывались. Однако Митрохин еще до ухода на пенсию видел всю правду. После того как с очередными сводками с мест знакомился узкий круг лиц, которым полагалось знать истинное положение дел, сотрудницы канцелярии КГБ передавали их Митрохину для отправки в архив. Часто они приносили ему по тридцать папок за раз. Он проверял их, после чего одобрял отправку в недра архива. Но при этом он также читал их и делал выписки.

Он видел, что кампания по разгрому этих новых «партизан» в Афганистане, подобно той, свидетелем которой он стал на Украине десятилетиями ранее, была кровавой и беспощадной. КГБ принимал самое активное участие в этой войне, проводя операции по заманиванию повстанцев в ловушки. Деревни уничтожались, подозреваемых казнили без суда и следствия. Но была и другая скрытая цена этой войны — потери среди советских военных. Гибли тысячи людей. Для прикрытия доставки самолетами тел, запечатанных в цинковые гробы, использовалось кодовое обозначение «Груз 200». Делалось все возможное, чтобы скрыть это от посторонних глаз. Тела возвращали тихо и без лишних церемоний, похороны проводились втайне, а о причине смерти умалчивалось.

Родители Митрохина были похоронены на кладбище на юге страны, у Кузьминского монастыря на реке Дон. Время от времени он навещал их могилы и теперь видел, что там же хоронят и ветеранов Афганистана. Но он знал, что на их надгробиях запрещалось как-либо указывать, где и как они погибли. Формально Советский Союз не вел войну в Афганистане, поэтому павшим не полагалось воинских почестей, не велось официального учета десятков тысяч убитых и раненых. Москва держала в тайне истинную цену этой войны. Десятилетиями Митрохин наблюдал за тем, как от его сограждан скрывают правду, и эти надгробия стали для него окончательным доказательством того, что советский режим построен на лжи.

Выйдя на пенсию, Митрохин кропотливо трудился над афганской главой, то и дело переписывая ее заново. Пока он работал, в самой войне наметился перелом. В 1985 году у Советского Союза появился новый лидер — Михаил Горбачев, который уже через год начал искать пути выхода из конфликта, видя, что этот конфликт проигран.

В 1987 году Митрохин наконец завершил свой афганский труд и уничтожил первоначальные заметки. Главная цель этого труда, по его словам, как и всей его работы, заключалась в том, чтобы «разоблачить ложь, вскрыть преступления и восстановить истину».

Он глубоко гордился этим трудом. Настолько, что считал этот том своей визитной карточкой. Он сделал две копии оригинала под копирку. Одну из них он взял с собой в американское посольство когда впервые обратился туда. Тот факт, что там не смогли оценить ценность этого труда — и, судя по всему, даже потеряли его, — привел его в ярость. Вторую копию под копирку он передал британцам в посольстве в Вильнюсе. Последний экземпляр — тот самый, который он напечатал на машинке, — он уничтожил у себя на даче перед окончательным отъездом.

Провал СССР в Афганистане, символом которого стал окончательный вывод Красной армии по Мосту Дружбы в феврале 1989 года, ознаменовало еще один важный шаг на пути к распаду Советского Союза. Но тогда никто еще не предвидел этого финала. Пожилой архивист на пенсии понимал, что правда об этой войне сама собой наружу не выйдет. И потому он ждал, размышляя, как распорядиться