Учитель. Назад в СССР-7 - Дмитрий Буров

— А то, — довольно кивнул я, щедро макая зеленый лук в соль. — Имя так имя. Будет им поддержка на самом высоком уровне, — изобразил я собственного заместителя.

— Вот и славно, — поддержала Оксана и поднялась поставить самовар. К сожалению, Ксения отчего-то была категорически против настоящего агрегата, потому приходилось довольствоваться электрическим. Без этого семейного спора не обходись ни одна родственная встреча.

Дверь кабинета директора распахнулась без стука.

— Дед, ты опять сбежал! — с порога заявила внучка.

Я улыбнулся, но не обернулся сразу. Лизка — дочка старшего сына Василия, высокая, тонкая, похожая на Ксюху в молодости, одно лицо, но мой прищур. Ну и характер, что уж там, не подкачал: смесь медицинской точности с учительской дотошностью.

— Ничего не сбежал. Занял стратегической пост и наблюдаю.

— Там уже все собрались, ждут только тебя. Три делегации, две комиссии, один министр и бабушка нервничают и ждут отмашки.

— Что, и бабушка нервничает? — не поверил я.

— Бабушка нервирует высоких гостей.

— Интересно, чем? — заинтересованно обернулся я.

— Своей невозмутимостью и загадочной улыбкой.

— Это она может, — усмехнулся я.

Елизавета Васильевна поправила мне галстук, стряхнула невидимую пылинку, отступила на шаг и, притворно взмахнув руками, пропела:

— Ну-у-у, жении-и-их! Хоть сейчас в ЗАГС.

— Спасибо, но лучше ты, — отказался я.

— Не дождетесь, — фыркнула внучка.

— Вот так и помру, не дождавшись правнуков, — печально вздохнул я.

— Дед, тебе что, мало правнуков? Фиминых не хватает? — отбила подачу внучка. — Двойня имеется, третий на подходе!

— Это другое! — вернул я словесный мяч. Фима, Серафима, единственный ребенок нашей младшей дочери, пошла вся в мать: успевала и карьеру строить, и внуками нас радовать. А вот Лизка не спешила.

— Нервничаешь? — меняя тему, тихо спросила внучка, внимательно меня разглядывая.

— Это я от мудрости щурюсь, — отшутился с улыбкой.

— Скорее, от вредности, — рассмеялась Лизавета. — Ну что идем?

Ответить я не успел. В коридоре послышались знакомые шаги. Я узнал бы их из тысячи. Через мгновение в дверях появилась Оксана.

Седина удивительным образом шла моей жене. Волосы собранные в мягкий пучок у шеи, непослушные прялки возле лица, строгое элегантное платье, туфли на каблуке. И только глаза все те же: спокойные, внимательные, умеющие в один миг увидеть и мою усталость, и мой настрой, победы и поражения. Даже то, о чем я сам не успел подумать как следует.

— Так я и знала. Спрятался, — улыбнулась жена.

— Бабуля, дед в засаде, — оповестила внучка.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Оксана Игоревна. — А с галстуком что?

— Это не галстук.

— А что? — удивилась жена.

— Это молодежь душит заботой.

— Правильно делает, — поддержала Ксюша внучку, шагнула ко мне, поправила воротник, подтянула узел и тихо, чтобы слышал только я, сказала:

— Не ворчи сегодня слишком громко.

— Даже не собирался.

— Врешь.

Жена покачала головой, глядя мне в глаза. А я вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор не умею спокойно реагировать на ее улыбку и взгляд, несмотря на свой почтенный возраст и долгую жизнь. Сколько всего между нами случилось за эти годы — не пересказать. Споры, обиды, тяжелые разговоры, сложные решения, долгие командировки и ожидание встреч.

Бывали и такие дни, когда каждый стоял на своем насмерть. Но чем дальше шла-летела наша совместная жизнь, тем яснее становилось: спорим мы не друг с другом, а за одно и то же. Просто заходим с разных сторон. Оксана действует от человека, от боли, от конкретной беды. Я — от системы, от школы, от будущего. Но все и всегда начиналось и заканчивалось в одной точке — в нашем доме. Моя жена, как никто другой умела мягко тушить словесные пожары и баталии, без гнева и крика, какой-то особенной женской мягкостью.

В нашем доме всегда кипела жизнь, где бы мы ни жили: Жеребцово Академгородок, Новосибирск, Москва. Наши дети, вечные гости: ученики, командированные, выпускники, внуки, теперь вот и правнуки. В гостевой или на даче всегда кто-то живет спит, трудится над докладом или диссертацией.

Старший сын Васька, инженер, создатель мостов, со школьной скамьи приводил в дом друзей и приятелей, тащил котят и щенков. Когда появилась Светка, младшая наша дочка, к живности прибавились и птицы. Честно говоря, мы думали, наши дети станут ветеринарами, но профессию звериного Айболита выбрала только Светлана.

Внучка Лиза, старшая дочь Василия, неожиданно для всех резко изменила свою жизнь, поменяла профессию и стала фотографом. Теперь колесила по свету, снимала фоторепортажи, публиковалась в газетах и журналах по всему миру, потихоньку набирая популярность.

Вежливый стук в дверь прервал мои мысли.

— Разрешите, Егор Александрович? — голос показался знакомым, я нахмурился, пытаясь сообразить, кто пришел. Дверь открылась, и в кабинет вошел рослый военный, следом еще несколько человек.

— Мальков! Голубев! — признал я своих бывших учеников, за которыми только что наблюдал из окна.

— Так точно, Егор Александрович, — хором гаркнули оба. — Прибыли на присвоение внеочередного звания родной коле.

Я не стал ничего говорить. просто шагнул навстречу, крепко обнял каждого по очереди.

Следом вошли и остальные. Таисия Громова — советский академик, геоботаник, лесовод, эколог, палеонтолог. Федька Швец специалист по детской психологии и школьной среде. Пашка Барыкин председатель областного исполкома, по-прежнему умеющий решать любую проблему, как и в школе: быстро, жестко и без лишнего трепа.

Я смотрел на повзрослевших детей, живущих свое лучшее время, и поймал себя на интересной мысли. Когда-то, в самом начале моей второй жизни, мне казалось, что главная задача — не дать случиться беде. Спасти конкретного пацана от глупости. Удержать школу на плаву. Не позволить проблеме перерасти в трагедию. Потом решил что этого мало и надо менять саму систему.

Сегодня, глядя на своих учеников, вдруг понял простую истину: самое главное не то, чего мы все вместе достигли, построили, не дали случиться. Самое главное то, кого мы вырастили. Потому что проекты, программы, реформы ничто без людей.

— Дед, пора, — негромко позвала Лизавет, отходя от окна.

Я кивнул, коротко улыбнулся жене и вышел вместе со своими ребятами из кабинета.

Молодой директор представил высоких гостей и сразу передал мне слово, как мы и договорились. Мой заместитель нахмурился и нервно дернул плечом.