Всадники черных лун - Ежи Радзивилл

и быстро вобрал в устройство тонкую, но такую надежную нить. Затем, запихав подъемник в свой обожаемый жилет и подхватив дрожащую девушку, почти беззвучно ринулся по пустым безжизненным улицам. Через недолгое время, чувствуя кожей, как начинает просыпаться город, слыша, как шаркают в одном доме башмаки, как надсадно закашляли в другом доме, Рик остановился перед домом Аласо и постучал условленным стуком.

Старик еще не спал. Рик прошел со своей ношей к нему.

Видя переброшенную через плечо черноволосую девушку в домашнем платье, добрейший отец рассмеялся:

— Ну вот и заполучил себе девку! Откуда пожаловал?

— Из дворца, — Рик скинул на пол свою ношу, проворчал ей, — Обещание остается в силе. Последнее время мне разонравились болтливые, ясно, ты? Лежи, молчи и грейся.

Повернулся к добродушно поглядывающему на него старику:

— Двое суток был в гостях у короля.

Брови старика слегка приподнялись, он молча махнул рукой на стул возле стола:

— Тогда садись, ешь, пей и рассказывай. Голоден?

— Есть немного, — улыбнулся Рик, достал прихваченные драгоценности и вывалил сверкающей кучкой на стол, — Надеюсь, они слегка развлекут вас, добрейший отец, пока я перекушу?

— О, да ты просто примерный мальчик, Рик Хаш! — сказал Аласо, придвигая поближе драгоценности, — Я горжусь тобой. Конечно, кушай. Ты заработал мое доброе отношение, а не только этот скромный завтрак. Значит, Халрик все же пригласил тебя?

— У — кум, — помотал отрицательно головой Рик с набитым ртом, прожевал и пояснил, — Но тогда я сам себя пригласил.

— А девка — тоже из дворца?

— Да, добрейший. Пусть думают на нее, — нашелся Рик.

Аласо рассмеялся:

— Неглупо. Очень даже неглупо. Если ты и дальше будешь таким же хорошим мальчиком, то у меня будут кое-какие серьезные предложения… Да, ты подаешь большие надежды. Что ты думаешь предпринять сейчас? Ведь ее начнут искать.

— Да, добрейший. Я предполагал сунуть ее в мешок и поразвлечься уже за Разломом. А там — продать на южный парусник, — вспомнил Рик байки Шима, — Вырезав язык.

Аласо скривился, почесал за ухом:

— Это уже не очень умно, но уж пусть будет по-твоему. Лучше всего было бы отдать земле, когда она тебе надоест. Мертвые, как ты знаешь, не очень болтливы.

Кивнул головой:

— Хорошо. Но тогда я вычту ее стоимость из твоей доли.

Рик усмехнулся:

— Добрейший отец, надеюсь, там останется десятка два желтеньких за постоялый двор?

— Разумеется. Вот… — Аласо отсчитал монеты, — Вот двадцать гуланайдоров, на карманные расходы до безопасного Хаона. А там ты уж не пропадешь со своими талантами.

— Конечно, добрейший отец, — слегка поклонился Рик, ссыпая истертые гуланайдоры в поясной карман, — Надеюсь, ваши люди найдут мне подходящий мешок, чтобы затолкать мою добычу?

— Приезжай, когда все уляжется, — улыбнулся и кивнул Аласо, — Мне отрадно смотреть на хороших мальчиков. Ты мне немного напомнил своего учителя, Боласа в юные годы. Ах, как летит время!

Сердечно распрощавшись, вор вышел, неся на плече большой мешок и быстрым шагом добрался до постоялого двора. Там он расплатился с хозяином, грустно сообщив, что вконец проигрался, собрал свои немудрящие пожитки, навьючил серого и помчался по уже слегка подсыхающему Тракту в сторону Герцогства.

Только под вечер он постепенно перевел коня на шаг, передвинул к себе привязанный сзади мешок и дал Рисси глотнуть свежего воздуха. Она закрутила глазами и замычала. Рик усмехнулся и вытащил кляп. Девушка отплевалась от ворса одеяла, подвигала затекшими мышцами челюстей и спросила:

— Зачем ты это сделал? Ты вообще понимаешь, что ты сделал, придурок?

Рик лениво отвесил ей оглушительную затрещину. Рисси потрясла головой и долго всматривалась в его бесстрастное лицо. Потом спросила:

— Что со мной будет? Только больше не бей меня!

— Тогда молчи, а то придется устроить тебе затычку из одеяла.

— А не много ли на себя… — начала она, но Рик отвесил ей затрещину другой рукой, и она замолчала, отвернув голову вниз, разглядывая проплывающую обочину Тракта. Потом неожиданно тихо заплакала, еле слышно шмыгая носом. Рик равнодушно поглядывал по сторонам. Уже темнело, и на западе начал подниматься над горизонтом невысокий здесь шрам Разлома…

— Дорожная стража. Стой! Кто таков, куда едешь? — хмуро прохрипел юноше десятник, в то время как один из его бородатых подчиненных одной рукой схватил за поводья основательно нагруженного коня, другой же поднял фонарь, оценивающе поглядывая на многочисленные сумки и порядочных размеров вьюк позади седока. Всадник внутренне усмехнулся, представляя, как солдат переводит дорожный сбор в кружки вина.

— Посланник нашего Герцога. Еду из Миррор.

— Подорожную!

Юноша не испугался косматых, больше смахивающих на бандитов, чем на солдат, коренастых вояк, рассмеялся:

— Да мне ее король давать не стал. Слыхали, какую подорожную он посольству Герцога выписал? Так что… Найдем другой выход?

— Это в мешке чего? — спросил стражник и звучно хлопнул по привязанному вьюку. Оттуда вырвался девичий вскрик. Стражник сально ухмыльнулся, — А — а… Ясно. Рабыня.

— Ну да, рабыня, — пожал плечами Рик, — Постель греть, а что?

— Нет, ничего, — рассмеялся стражник, — Товар больно дорогой. Думать надо.

Трое замолчали, и Рик видел напряженную работу начальственной мысли на челе десятника. В конце концов он изрек:

— Им по три, мне пять желтых. Итого, выходит, двенадцать, дюжина ровно.

— Три, три, и вот… — отсчитал он монеты и подмигнул десятнику:

— Дюжина?

— Дюжина. Проезжай… — благодушно подмигнул тот, — Что ж мы, не люди, не понимаем?

— Может, и еще возить буду, — напоследок обронил Рик, — Теперь цену знаю!

— Что же, счастливо добраться! — раздалось в спину, Рик кивнул и похлопал коленями серого, прося двигаться поживее. Конь печально вздохнул и немного прибавил шаг.

Рик подвинул к себе мешок и высунул голову Рисси на воздух.

— Если сильно замерзнешь — скажи. Выпущу побегать следом за лошадью, чтобы согреться.

— Ты дикарь! Ты придурок, Рик Хаш, — прошипела она, сузив свои черные глаза, — Ты сейчас наживаешь себе смертельного врага. А я могла бы сделать тебя богатым и…

Рик снова отвесил ей затрещину, потом вынул бластер и приставил ко лбу, слегка надавливая и покачивая:

— Может, я и дикарь. Только я очень не люблю, когда мне напоминают об этом таким тоном, ясно? А теперь заткнись, крыса. Иначе в твоей башке появится дырка побольше, чем между ног. Будешь говорить, когда я захочу слышать ответ на свой вопрос. Да или нет?

— Д-да… — пробормотала она, расширенными глазами рассматривая ствол оружия, чужого этому миру.

— Вижу, тебе знакома эта крошка, — сказал Рик, нехорошо усмехаясь, — И ты знаешь, что ей можно делать, моя Маленькая Мышка. Так что сиди тихо, веди себя хорошо.

— Вот и жалей… — вздохнула она и осеклась, увидев его движение. Рик остановил на полузамахе руку, спрятал