Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500–1850 - Джек Голдстоун

В большинстве европейских стран до конца XVIII в., напротив, различия между ремеслом, предпринимательством и научной работой оставались четко выраженными. Промышленников и производителей больше заботило знание своей продукции, торговых секретов и рынков сбыта, чем научное знание или методы, которые привели бы к созданию новых процессов или продуктов. Тем временем европейские математики продолжали свои исследования, не слишком заботясь об их практической применимости. Экспериментаторы и теоретики Французской академии наук оставались элитой, занятой внутренними дебатами; их работа не получала широкого освещения и не доносилась до французской публики XVIII в. В дебатах в главных салонах Франции гораздо больше внимания уделялось политике и реформированию королевских учреждений, чем экспериментальной науке.

Поразительно, что в конце XVIII-начале XIX вв., даже после того, как ошибки картезианской механики стали общеизвестными, а французский ученый Антуан Лавуазье провел экспериментальную революцию в химии, масштабы применения научных открытий в производстве и промышленных процессах во Франции были совершенно несравнимы с британскими. Многие французские ученые продолжали рассматривать механику главным образом как совокупность проблем абстрактной математики, а не эмпирического исследования реального мира. А что если бы не было никаких британских успехов в инженерии и производстве, подтолкнувших французов и других европейцев к развитию своей собственной практической и научной инженерии? Возможно, европейские математики действительно достигли бы уровня, сопоставимого с достижениями прошлых поколений китайских, индийских и мусульманских математиков, но, как и у последних, их работа едва ли оказала бы сколько-нибудь значительное влияние на промышленное производство.

Заключение: пути развития науки и загадка индустриализации

Многие великие цивилизации мира добились больших успехов в науке и технологии. Индийцы издавна славились передовой математикой, а китайцы и мусульмане в Средние века по уровню развития математики и астрономии намного опережали Европу. В химии и оптике европейцы отставали от мусульманских стран на несколько столетий. В то же самое время все эти цивилизации имели развитые технологии (от ветряных мельниц до хлопчатобумажного и керамического производства, а также техники судостроения и судоходства), которых не было у европейцев. Поэтому остается загадкой, отчего ни одна из этих великих цивилизаций так и не создала паровой промышленности, не совершила прорыва в области транспорта или не пришла ни к одной из множества других технических инноваций, ускоривших темпы экономических изменений и тем самым позволивших свершиться промышленной революции на Западе.

Ответ заключается в том, что одна лишь высокоразвитая математика или несколько технических нововведений не ведут к ускорению темпов экономического развития. Более того, в большинстве великих цивилизаций научный прогресс часто приостанавливался, а научные достижения даже утрачивались во время политических кризисов, когда общества обычно обращались к возобновлению традиции или религиозной ортодоксии, призванных помочь в восстановлении порядка.

На Западе в XVI столетии ряд открытий заставил мыслителей отвернуться от древних и религиозных традиций знания и сосредоточиться на математическом/логическом и эмпирическом подходах к пониманию природы. Однако до тех пор, пока эти подходы не были тесно связаны с программой экспериментального исследования, одна лишь передовая математика и логика могли все так же приводить к ошибкам в размышлениях о природе, а потому не могли стать основой для научной или промышленной революции. Для того чтобы промышленность могла преобразиться, экспериментальные исследования должны были распространиться по всему обществу, а наушное проектирование – стать рутинной составляющей предпринимательства. И именно в Британии XVIII в. все эти изменения впервые произошли одновременно, породив несколько волн вдохновленных наукой технических инноваций, а вместе с ними и современный промышленный рост.

Дополнительная литература:

John Нету, The Scientific Revolution and the Origins of Modern Science (New York: Palgrave, 2002).

George Saliba, Islamic Science and the Making of the European Renaissance (Cambridge, MA: MIT Press, 2007).

Заключение. Возвышение Запада: это временно?

От эпохи пара к космической эпохе: возникновение современного военно-промышленного общества

Развитие современной научной инженерии как стандартной составляющей экономического производства постоянно трансформирует процесс экономического роста. В конце XVIII в. Адам Смит заметил, что в истории экономический рост происходит тогда, когда страны начинают эффективнее использовать свои традиционные ресурсы, включая рабочую силу, специализируясь на определенных продуктах и задачах. Однако к началу XIX в. стало ясно, что ускорения экономического роста можно достичь благодаря применению экспериментальных программ и открытий в разработке нового оборудования, новых процессов и новой продукции. Инновация стала главной движущей силой современного экономического роста.

Два других великих экономиста – Карл Маркс и Иозеф Шумпетер – были еще точнее в своих наблюдениях, касающихся современного экономического роста. Маркс, писавший в 1840-х гг., возможно, был первым экономистом, увидевшим, что постоянные инновации могли привести к неограниченному экономическому росту, способному изменить весь мир. До него экономисты занимались проблемой убывающей доходности, утверждая, что как только достигается уровень наиболее эффективного использования имеющихся ресурсов, рост прекращается. Поэтому-то экономику и прозвали «мрачной наукой». Величайшей ошибкой Маркса было предположение, что все выгоды современного экономического роста получит горстка промышленников, а ремесленников и прочих рабочих оставит страдать от все большего неравенства. В действительности же инновации и сам процесс изобретения препятствуют этому. Пока рабочие, ремесленники и предприниматели могут получать образование, свободно открывать собственные предприятия или продавать свои идеи, их инновации могут бросить вызов господству крупных компаний, а они сами – добиться благосостояния. Билл Гейтс стал одним из богатейших в мире людей не благодаря управлению крупной компанией 1960-х гг., а благодаря инновациям (и найму инженеров для продолжения инновационной работы) и созданию новых продуктов, полностью подорвавшим позиции ведущих компьютерных компаний 1960-х.

Этот сценарий прекрасно известен всему промышленному миру. Когда можно свободно создавать компании, основанные на передовых идеях, в состоятельных слоях общества появляются новые люди. В новых отраслях создаются тысячи или миллионы рабочих мест. Благодаря открытиям и производственным инновациям, которые осуществили Ховард Хьюз – в авиации, Томас Эдисон – в электроэнергетике, Александр Грэхем Белл – в телефонной связи, Чарльз Гудьир – в резиновой промышленности, а позднее Билл Гейтс, Майкл Делл и другие в информационных технологиях, возникли новые отрасли промышленности. Крайняя бедность и социальное неравенство обычно встречаются в странах, в которых промышленность неразвита, а инновации отсутствуют – либо из-за нехватки программ обучения инженеров, либо возможностей для открытия нового бизнеса – так что власть и богатство контролируются