Личный интерес - Ольга Вечная

Я накидываю его рубашку и прохожу в кабинет, потом в кухню — квартира пуста. Параллельно читаю сообщения от мамы. Их немного, и это прогресс. Родные почти привыкли, что я взрослая девочка, хотя все равно переживают.

«Саша, у тебя всё хорошо?» — отправлено в семь утра.

«Папа волнуется, ты же знаешь, что у него плохое здоровье».

«Вы до сих пор спите, Саша? Ты у Савелия?»

«Доброе утро! Мам, все прекрасно, я и правда спала. Как вы?»

Мама набирает ответ. Долго набирает. Судя по всему, сообщение будет длинным. Пока жду, нахожу на столе записку:

«Доброе утро, Саша!

Я в спортзале в соседнем доме, скоро вернусь, и вместе позавтракаем. Не вздумай сбежать!»

Размашистый мелкий почерк. Улыбнувшись, я прячу листок в сумку на память.

Мама подробно рассказывает, как они провели вечер, ночь и утро. Я пропустила рисовую кашу и оладьи на завтрак. Бегло читаю, ставлю реакции и отправляюсь в душ.

Некоторое время нужно, чтобы привести себя в порядок, Савелия по-прежнему нет, и я решаю сварить кофе. А потом прямо с чашкой слоняюсь по квартире. На балкон выходить не рискую: маловероятно, но вдруг кто-то узнает? Зато наведываюсь в кабинет.

На столе два ноутбука, куча бумаг. Я прочитываю названия, клацаю пальцем по пробелу — на экране появляется картинка с окном для пароля.

Хлопает дверь, и, немного смутившись, я спешу в коридор. Савелий в спортивной одежде и с черной сумкой через плечо стягивает кроссовки.

— Доброе утро, красотка, — говорит он, улыбнувшись.

— Доброе. — Делаю глоток кофе. — У тебя ноутбуки запаролены, не вышло пошариться.

Он усмехается:

— Тебе работы мало? Не нарывайся, могу подкинуть.

— Сдаюсь! — Я подбегаю на цыпочках, и мы легонько целуемся в губы.

После вчерашних признаний ничего страшного не случилось: небо не упало на землю, солнце не погасало, мир не перевернулся. Даже воздух остался прежним, но дышится им все же иначе.

В моей семье принято часто говорить, что мы любим друг друга. Практически каждый день. Для меня эти слова естественны и приятны, но Савелий как будто излучает неловкость, и я не решаюсь сказать ему их сейчас. Вдруг у него иначе и он подумает, что я навязываюсь?

— Как тренировка?

— Терпеть можно. Я не фанат этого дела, — морщится он. — Но, когда заставлю себя, становлюсь крайне собой довольным.

Мы снова целуемся.

— Я в душ. Подождешь еще пару минут?

— Если хочешь, я что-то приготовлю. Только скажи, чего бы ты хотел.

— Я сам. Вот когда переедешь и я останусь у тебя, упираться не стану.

— Договорились. Мне уже почти собрали кухню!

На секунду сжав мою задницу, Савелий скрывается в ванной. Спустя несколько минут я наблюдаю за тем, как он в свободных серых штанах и майке готовит омлет, что-то рассказывает, шутит.

Я же сижу за столом и гадаю, советоваться ли с ним по поводу Савенко.

О черт. Савелий выглядит таким красивым, заботливым и нежным, что сердце сжимается. При этом он не старается быть идеальным, и эта искренность тоже подкупает. Мы медленно привыкаем друг к другу. Учимся доверять.

Но есть ли у доверия границы? Что будет, если я расскажу? А если нет? Вдруг во втором случае я его потеряю?

Служебные романы — это те еще терзания.

— Вуаля!

Савелий ставит передо мной тарелку с омлетом, наливает в стаканы апельсиновый фреш.

— Не знаю, что там по обедам, но завтраки ты научился готовить как из принтереста! Кстати, что это?

— Омлет с творогом и зеленью, попробуй. Максимум белка, минимум калорий, — болтает он. — Не морщи нос, это правда вкусно. Ну же. Саша.

— Жареный творог? Ты шутишь.

— Просто сделай «ам».

Я, смеясь, отрезаю кусочек. Недоверчиво пробую и... от удовольствия закрываю глаза.

— Да ну! — восклицает он самодовольно. — Неужели Савелий опять не обманул? Да он же идеальный мужик!

Указав на него вилкой, продолжаю есть. Мы весело проводим время после вчерашнего безрассудства, мир кажется идеальным. И я... я просто делюсь с ним, как со своим мужчиной:

— Я бы хотела попросить у тебя совет.

— Давай.

— Но не знаю, уместно ли будет. Ты умеешь разделять личное и рабочее?

— Разумеется. — Савелий серьезнеет. — Нужен совет адвоката или дружеский?

Я всё ещё сомневаюсь.

— В том-то и дело, что оба.

Его взгляд меняется: из расслабленного становится прямым, строгим. Проницательность усиливается. Савелий завтракает, и, наверное, посторонний человек не заметил бы его напряжения. Но я замечаю. И все-таки он же сказал, что тоже любит меня?

— Вчерашний разговор с Савенко, — сдаюсь я.

— Он все же состоялся? Ты написала почти сразу, я еще до дома не доехал.

— Да, он был недолгим.

Но очень эмоциональным.

Я помню, как мы с ней вышли покурить. Савенко сказала, что забыла электронку в машине, мы прошли на парковку и зачем-то сели в салон.

— Я же могу тебе доверять?

— Саша, что случилось? Конечно, ты можешь мне доверять.

Она плакала. Мой кумир, моя невероятная Гаянэ Юрьевна предстала передо мной обычной уставшей женщиной — я была поражена. И кажется, поняла ее.

Он берет меня за руку, и я больше не сомневаюсь:

— Савенко берет взятки. Очень редко и мало у кого, поэтому я не замечала так долго. У нее проблемы со здоровьем. Оказывается. Какое-то аутоиммунное заболевание, и нужно непрерывное дорогостоящее лечение. Муж давным-давно не помогает, они не живут вместе, сын за границей. Она справляется сама, как может.

— Так.

Савелий не выглядит удивленным, и это немного напрягает. Лучше бы он схватился за сердце или за голову. Но отступать поздно.

Я сжимаю его пальцы.

— Савелий, я рассказываю тебе не как адвокату «ОливСтрой». Это понятно?

Он кивает.

— Они договорились с «ГрандРазвитием» на приличную сумму.… — Я озвучиваю ее, он снова не пугается. Даже ни одна мышца на лице не дергается. — И Гаянэ Юрьевна предложила мне долю. Деньги такие большие, я что-то до сих пор в шоке. Хватило бы, чтобы отдать тебе долг полностью, поменять машину и еще сделать сбережения. Оказывается, все это время Савенко и в голову не приходило, что я нуждаюсь в деньгах (смешно, понимаю). Но когда она узнала, что я до сих пор живу с родителями, потому что не могу отремонтировать студию, то поняла, что я вишу