Я приду за тобой! 3 - Антонио Морале

— Матушка? — вопросительно нахмурилась монашка.

— Просто хочу поговорить с тобой по пути, — выкрутилась Мими.

— Хорошо, — покорно кивнула девушка.

Суккуба пропустила монахиню перед собой, ещё раз окинула погреб внимательным взглядом и двинулась следом за своей провожатой.

Монастырь изнутри выглядел очень старым, но всё ещё крепким и каким-то фундаментальным, будто древняя, неприступная крепость. Длинные коридоры отдавали эхом, цветные стёкла витражей на окнах отбрасывали забавные тени, воздух пах сухим ладаном и почему-то свежим хлебом.

По пути Мими и её спутнице то и дело попадались молчаливые служительницы монастыря. Монахини останавливались, прижимаясь к стене и пропуская хозяйку монастыря, кивали в знак уважения, приветливо улыбались и изредка просили благословения у «настоятельницы».

— О чём вы хотели поговорить со мной, матушка? — нарушила молчание идущая рядом с суккубой монахиня.

— М-м-м… — задумчиво протянула Мими, на ходу пытаясь придумать повод для разговора. Ну не говорить же ей правду — что она взяла её с собой только для того, чтобы узнать дорогу к комнате безвременно почившей Агаты. — У меня было озарение… Думаю назначить одну из сестёр своей правой рукой, чтобы вы не дёргали меня по вот таким пустякам с вином и мышами.

— А как же сестра Кларисса? — искренне удивилась монахиня. — Она ведь ваша приорисса…

— И почему же ты тогда не пошла к сестре Клариссе, а побежала ко мне?

— Я искала её, но не нашла…

— Ясно. Хорошо. Вот об этом я и говорю, — поучительным тоном произнесла Мими. — На такой случай мне и нужна ещё одна помощница. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула монахиня.

— Кого бы лучше назначить? — нахмурилась Мими, изображая напряжённую мыслительную деятельность. — Может, тебя? Ты не против?

— Я?.. — девушка опешила, сбилась с шага и покраснела. — Ну… если матушка доверит мне такой важный пост…

— Доверит, — покровительственно хмыкнула суккуба.

— А больше… — с осторожностью произнесла монахиня, кинув косой взгляд на профиль фальшивой настоятельницы, идущей рядом с ней неторопливым шагом, — больше ничего не будет входить в мои обязанности?

— Ты о чём? — недоумённо нахмурилась Мими.

— Ну… я не знаю… Может нужно будет мыть вас, или менять вам постель…

— С этим я и сама хорошо справляюсь, — усмехнулась Мими и тут же осеклась, мысленно выругав себя. Она-то справлялась, а вот справлялась ли настоящая матушка…

— А я могу подумать, прежде чем соглашаться?

— Конечно, подумай! — легко согласилась юная герцогиня Каннингем. — Если будешь уверена, что справишься, то дай знать…

— Хорошо… Мы уже пришли, — остановилась монахиня у массивной дубовой двери.

— Да? — удивлённо заозиралась Мими. — Я и не заметила. Спасибо, что проводила. И если увидишь сестру Клариссу, скажи, чтобы зашла ко мне.

— Да, матушка…

— Ступай! — произнесла суккуба, сделав небрежный жест рукой, дождалась, пока монахиня скроется за поворотом коридора и толкнула тяжёлую дверь от себя…

В келье было светло, просторно и без излишеств. Белёные стены, высокие потолки, сундук, стул, стол с грубой толстой свечой и чернильницей, распятие на стене. У большого окна кровать с толстой периной, слишком уж уютная и широкая, как для монастырской скромности, и простой тканый коврик перед ложем матушки-настоятельницы…

Кровать — пожалуй, единственное, что выбивалось из привычного, аскетичного образа монашеской кельи.

Мими обвела комнату внимательным взглядом и принялась за работу…

В столе — списки запасов и расходов, аккуратные цифры, отметки «мука, свечной воск, масло», моток шнура, печать, пустые листы, небольшой молитвенник и пара чёток… Никаких тебе порочащих записей, ни разорванных писем.

В сундуке — рясы, запасной чепец, шерстяные носки, мешочек с лавандой, пустая холщовая сумка для дороги и небольшой мешочек серебра с парой золотых монет. Никаких двойных стенок, всё как у самой прилежной и честной хозяйки. Но зато нашлась парочка кружевных трусиков, пояс и чулки… И потрёпанная временем и частым чтением книжечка с пошлыми цветными картинками и индийскими письменами.

«Хм… А матушка у нас была шалуньей! — про себя отметила Мими. — Интересно, куда она надевала кружева? Или носила под рясой, довольная тем, что никто об этом не ведает? Интересно…»

Мими проверила под кроватью и периной, тщательно простучала стены и пол, перевернула сундук, отодвинула стол и устало опустилась на стул, задумчиво наморщив лоб. Ни-че-го!

Хотя, она и сама не знала, что искала. Может какую-то подсказку или намёк на то, кто мог желать смерти матушки. Но даже этого не было…

Юная герцогиня побарабанила пальцами по столешнице, прислушалась к тишине кельи, поднялась со стула и подошла к окну. Где-то внизу трудились в поте лица над ровными грядками сгорбленные монашеские фигурки, а дальше, за стеной виднелась голубая полоска неба. В одной из грядок мелькнула рыжая макушка, и Мими невольно улыбнулась уголками губ — судя по жестам, и вечно недовольному, склочному характеру, Алиска уже успела «построить» монашек и высказать им своё «фи», те держались от рыжей ведьмочки подальше…

— Матушка! — следом за окликом, в дверь кто-то осторожно постучал. — Уже обед! Пора в трапезную!

— Знать бы ещё, где тут у вас трапезная, — пробормотала Мими. — Хотя, ладно — найду по запаху… Иду! — выкрикнула она, вздохнула, поправила сбившийся на бок чепец, ещё раз оглядела келью и двинулась к выходу…

* * *

— Ли, я вот что тут подумала…

— Сестра Лилит, — терпеливо поправила блондинка подругу.

— А я разве не так сказала? — удивлённо произнесла ведьмочка.

— Нет, сестра Алисия.

— Хм… Ну, в общем, не важно! — отмахнулась Алиса, сидя в просторной трапезной за общим длинным столом и без особого аппетита ковыряя ложкой слипшуюся, слегка остывшую уже кашу. — Я тут зелье правды прихватила с собой. Нужно подлить в котёл с едой…

— Не вздумай, Алис! — прошипела Лилит, наклонившись вперёд над столом и быстро глянув по сторонам, убедившись, что их разговор никто из монашек, сидящих за тем же столом, хоть и заметно поодаль, не слышал.

— Пофему? — наивным и заметно удивлённым взглядом посмотрела на сидящую напротив подругу Алиса, всё же решившись и сунув в рот ложку каши. — Ну и гадость!

— Потому! — привела железный аргумент Лилит.

— Ну а вдруг кто-то из монашек проболтается про убийство?

— А вдруг