Замена спектакля - Константин Яковлевич Ваншенкин

А Якутию любил

И публичные купанья.

Пил грузинское вино —

Большей частью «Цинандали»,—

И еще его в кино

С удовольствием снимали.

…Это беглые штрихи

К бытовому лишь портрету.

Ибо главное — стихи,

Жизнь дающие поэту.

Краткий бег карандаша,

Откровения услада

И — добрейшая душа

Иронического склада.

* * *

Там, где люди не спеша

Выходили на прогулку,

Продвигался не дыша

По вечернему проулку.

Вдруг увидел, в землю врос,

Будто стукнулся о стену.

— Что, вернулся? — свой вопрос

Выбросила как антенну.

— Не хочу тебя, враля,

Не люблю и не ревную…—

Словно зонд из корабля —

Прямо в сферу неземную.

ТОСКА

Старой выплюнут избой

В жизнь сугубо городскую,

Этот форменный изгой

Говорит порой: — Тоскую!..

Он страдает оттого,

Что в селе у них отсталость

И что там ни одного

Родственника не осталось.

Ни в одном глухом дому,

За продавленным порогом,

Нет таких уже, к кому

Закатиться б ненароком.

Вспомнить лапти и треух,

Счастье, связанное с этим,

И, лелея свой триумф,

Возвратиться к взрослым детям.

КНИГИ

«Если в ваших личных библиотеках есть книги, которые вы уже прочли, просьба передать их в библиотеку жэка».

Из стенной газеты «Дом, в котором мы живем». 1974 г.

Теперь бы уже никто

К сему не прибегнул крику.

Как кожаное пальто,

Теперь они любят книгу.

Но все-таки не о том

Стихи. И не на потеху.

 Я свой уважаю дом,

И жэк, и библиотеку.

Есть книги, что я прочел,

И, думается, недаром.

Но я из породы пчел,

Летающих за нектаром

Все в тот же цветущий луг,

Где был уже многократно,

Свершая все тот же круг —

Туда и опять обратно.

В КУПЕ

В купе три девушки со мною,

И, словно здесь они одни,

Своей похожею судьбою

Друг с другом делятся они.

Я слышу эти разговоры,

Я понимаю этот пыл.

А оживленные их взоры

Не верят, что я молод был.

* * *

Давно ли на скамье

В обнимочку сидели?

Вернулся он к семье

В начале той недели.

Вернулся наконец.

Пять лет сровнялось сыну.

Стоит его отец

И ровно держит спину.

 Высокий и прямой.

Прошла его измена.

Негаданно домой

Вернулся, как из плена.

Не чувствуя вины,

Стоит себе у входа.

Вернулся, как с войны,

Через четыре года.

ФИАЛКИНА

Дивится женская бригада:

Опять Фиалкина брюхата.

Опять подходит к рубежу

И говорит опять: —Рожу!

А что без мужа или с мужем,

Мы не пожалуемся, сдюжим.

Я не какая-то овца.

Я выращу и без отца.

Еще скажу тебе, бригада:

Коль не судьба, то и не надо.

И чем постылого костить,

Я буду деточек растить.

БЕЛЬЕ

Пусть вы эту лобуду

Наживали по крупицам,

Не висеть бы на виду

Вашим тряпкам и тряпицам.

В этой сушке что-то есть

И бесстыдное к тому же,

Как сомнительная весть

О жене или о муже.

Лишь зима, что каждый год

Сыплет снег, а нет излишку,

Благородства придает

Даже вашему бельишку.

И, треща, висит оно,

Небу близкое, березам,—

Высотой подсинено,

Подкрахмалено морозом.

ПЕСЕНКА К СПЕКТАКЛЮ

Когда зарплата

Идет на убыль,

То как заплата —

Последний рубль.

Гулять — не к спеху,

И цель другая:

Прикрыть прореху,

Весь свет ругая.

Но вот, как бочка,

Гудит получка.

Довольна дочка.

Смеется внучка.

Жена в платочке

Со мной под ручку

К торговой точке

Несет получку.

Вдоль тротуара,

Вблизи окошка,

Звучит гитара,

Поет гармошка.

Огни заката

Горят, как уголь,

Пока зарплата

Идет на убыль.

САЛЮТ

Москва готовилась к салюту.

А мы, не хуже старых бар,

В гостиничный попали бар

На