Рыжая обложка - Иван Михайлович Миронов

Артем рассмеялся – громко, беззаботно.

– Фу-у-у, какой нелепый пафос… Да был я там. Интере-е-есное местечко. Хочешь, свожу? Не-е-ет, я вижу, что именно ты хочешь знать… Как я выбрался, да?

Евгения помедлила, опасаясь подвоха, но все же кивнула. Артем подался вперед, улыбка стала бесконечно ликующей.

– Я. Загипнотизировал. Дьявола. Представляешь, милая? Он и отпустил. А теперь я могу подчинить себе кого угодно, любой у меня как на ладони, трижды уже проверил – полный восторг… Такие горизонты открылись, это просто отвал башки, однозначно. Для кто-то преисподняя – это финиш, а для меня – новый уровень.

– Нет… – Евгения мотнула головой. – Нет, ты врешь. Ты как-то выжил, сбежал… Я не верю.

Артем пожал плечами.

– Верь, не верь, а с дьяволом трахаться придется. Это его и мой бонус за возвращение… Кстати, он любит вставлять сзади.

В ноздри ударил запах серы, послышались тяжелые шаги. Евгению затрясло.

– Это твой гипноз, это не по-настоящему…

– Когда я тебе врал, любимая? – оскалился Артем. – Этой привычки не изменила даже смерть.

Евгения оглянулась. Дьявол стоял в метре от нее – ростом под потолок, уродливый, рогатый, багровокожий. Вздыбившийся член был длиной с полицейскую дубинку и толщиной с предплечье крупного мужчины. Оголенная головка курилась дымком.

– Ах, какой будет трах-трах… – мечтательно протянул Артем. – Ты же любишь пожестче, да? А теперь встаем раком, не стесняемся… Дьявол не любит ждать.

Сознанием и телом начала управлять чужая воля. Покорно снятые трусики остались на полу, Евгения задрала пеньюар к подбородку и встала на четвереньки.

За спиной жутко и довольно сопел дьявол.

– Мой властелин, я обещал вам новое удовольствие? Вот оно.

Артем сделал приглашающий жест, и Евгения ощутила на бедрах жесткие обжигающие лапы кошмарной бестии, запахло горелой плотью. Довольный рык дьявола предвещал один из кругов ада.

Ягодицы и промежность Евгении обдал жар, а в следующий миг дьявол вошел в нее: рывком, до упора.

Крик Евгении слился с хохотом и аплодисментами Артема.

Олеся Бондарук – «Комиссия»

– Можно?

Толик заглянул в кабинет, и, не услышав ответа, решил, что можно. Заходить было не так просто: сначала надо было распахнуть дверь пошире, потом перехватить покрепче оба костыля и перешагнуть неудобный порожек. Однажды он пытался переехать порожек на кресле и наслушался от хозяйки кабинета замечаний вроде «следите за своим языком» и «здесь вам не рюмочная на базаре». То, что в кабинете сидела соцработник по делам инвалидов, и что порожек был непреодолимым препятствием для кресла, обладательницу кабинета волновало чрезвычайно мало.

Толик доковылял до стула, тяжело опираясь на костыли каждый раз, когда надо было переставлять единственную ногу. Соцработник – Марианна Ивановна – благоухала духами и внимания на посетителя не обращала. Такой уж у нее был стиль общения с посетителями – уставиться в экран компьютера и не реагировать до последнего. Но Толик был воробей стреляный, торопиться ему было некуда, поэтому он спокойно сидел на стуле. Его устраивало все, кроме резкого запаха парфюма, от которого щекотало в носу, но и это было терпимо.

Наконец Марианна, которую за глаза ее подопечные называли Гадюкой, соизволила обратиться к Толику:

– Чем могу помочь, Анатолий Сергеевич?

Толик, хоть и готовился к визиту, не смог сразу гладко ответить:

– Я это… ну… короче, вы же знаете… ну, в общем, мне нужен новый протез.

Отвечала Марианна с мерзкой ухмылкой:

– Вы получили протез три месяца назад. Следующий вам положен через год. Что-то еще?

Толик и не думал уходить:

– Нет, мне нужно сейчас… Не могу я ждать.

– А где тот, что вы получили?

– Это дерьмо пластиковое? Да он на следующий день сломался!

Толик кривил душой, но правду решил не говорить ни за что.

– Дают говно всякое, а потом удивляются, что на год не хватает.

– Анатолий Сергеевич, следите за языком!

– А что, неправда, что ли? Всяким мокрощелкам пятнадцатилетним бионические небось выписываете. Видел я эту… Смирнову. И тому, который без обеих ног, тоже немецкие дали. А мне… Короче, хочу новый, и чтобы бионический.

Марианна окончательно оторвалась от своего компьютера, и на лице у нее появилось то самое выражение, за которое она и получила свое прозвище: презрения, тихой ненависти и тайного удовольствия от своей власти.

– Анатолий Сергеевич, давайте тогда честно. Смирновой пятнадцать, да. И она занимается спортом, прекрасно учится и ведет активную жизнь. Ей нужен качественный протез, который выдерживает нагрузки. Кашинский работает, ведет здоровый образ жизни. А вы… Вы думаете, я не догадываюсь, что с вашим протезом? Готова поспорить, что вы опять напились, были в неадекватном состоянии и просто его потеряли. И вам уже сорок семь. Мало надежды, что в вашей жизни что-то изменится.

От проницательности Гадюки Толику стало не по себе. Он и правда пил сначала с Димоном, потом пришел его друг, то ли Леха, то ли Андрюха. Потом все было как-то смутно. Кажется, они куда-то ехали, потом где-то пили во дворе, потом пытались купить еще бухла. Где-то глубоко было неясное воспоминание, что он предлагал протез продать, и обещал друганам, что бухать на эти деньги смогут неделю. Правда ли он его продал, память сообщать отказывалась. Очнулся Толик в парке на скамейке, без протеза и без костылей. Хорошо, что попались какие-то не очень злобные менты, которые помогли ему добраться до дома. Но ничего этого рассказывать Марианне он не собирался – надо придерживаться версии, что протез сломался.

– Короче, Марьян Иванна, мне нужен протез, – заново начал он. – Заместо сломанного. И не говно ваше, а нормальный.

– Ага. А где же этот ваш сломанный протез, позвольте поинтересоваться? Может, мы его починим, – издевательским тоном парировала Гадюка.

Ответить Толик не успел, потому что телефон на столе завибрировал, и его собеседница ответила на вызов, не обращая на посетителя никакого внимания.

– Да, – говорила она. – Да, заказывала. Да, после шести. Третий микрорайон, двенадцать, квартира семь, правильно. Значит, доставка точно будет до семи? Отлично, буду ждать.

Она положила телефон на стол и сказала Толику:

– У меня все. Можете хоть до посинения сидеть, ничего не высидите. Сами уйдете, или охрану пригласить, чтобы проводили?

Толик выругался и стал собирать свои костыли.

– Я еще приду. Я свои права знаю. Может, вы протезы налево толкаете, знаю я вашу породу. Я еще покажу вам! Пигалицам, значит, бионику, а нормальному мужику – хер!

– Удачи, – ледяным тоном попрощалась с ним Гадюка и снова отвлеклась на телефон, мягко вибрирующий на столе.

***

«Третий микрорайон, двенадцать, семь», – повторял много