Быль и небыль - Тамара Григорьевна Габбе

Шел, шел, долго ли, коротко ли, а пришел наконец. Привела его дорожка к большому дому. Он — во двор. Пусто. На крылечко, в сени — никого! А в горнице шумно, гамно, посудой брякают, песни кричат… Хоть святых вон выноси!

Заглянул старичок в дверь: полным-полно. Народу — что людей! И все такие сытые, гладкие… Кто по-городскому одет, кто по-деревенскому, а у всех одежа чистая, хорошая. Бедных вовсе не видать.

И что за господа под землей живут? Поглядел он, поглядел, и екнуло у него сердце. Глаза-то у господ у всех, как у одного, — черные, без белка. Будто уголь черны, будто уголь горят. Ясное дело — черти!

Попятился старик, да поздно. Приметили его хозяева.

— А-а! — кричат. — Сват Наум пришел! Иди сюда, сват! Садись, сват! Там не доел — здесь доешь! Там не допил, здесь допьешь! Там не допел — здесь допоешь!

И уж за рукава его хватают.

Делать нечего, собрался он с духом.

— Хлеб да соль! — говорит. И шагнул через порог.

Раздвинулись черти, дали ему место на лавке.

— Ну, ну! — кричат. — Угощайся! Больше гостей на свадьбе, больше веселья.

Посмотрел сват по сторонам, покачал головой.

— Это разве свадьба, — говорит. — Были бы у вас поминки, тогда дело другое. На поминках-то оно водится, что в дому гости, а хозяин на погосте. А свадьба без молодых не бывает.

Перемигнулись черти черными своими глазищами, рассмехнулись. А один, горбатый, седой, говорит:

— Наши молодые покуда наверху, за своим столом сидят, а придет время — и за наш угодят. Дай срок!

— Какие же это молодые? — спрашивает сват.

— Эвона! Сам сватал, а не знает. Какие у вас, такие и у нас.

— Вон что! — Примолк сват. Сидит на лавочке, примечает. Ишь ты! Ведь и впрямь накрыт у чертей свадебный стол, да мало что свадебный, точь-в-точь такой, как наверху, у богатого тестя: там поросята молочные, и здесь — молочные, там уха с головизной, и здесь — с головизной, с чем там пироги, с тем и здесь пироги…

— А вот чего я в толк не возьму, — говорит сват, — какая вам радость чужую свадьбу справлять? Не великое веселье — во чужом пиру похмелье.

— Что за чужой пир? — отвечает горбатый. — Нынче наш праздник. Как узнает тесть, что у зятя ни гроша за душой, так и начнет он его поедом есть. А муж на жене станет сердце срывать, а жена муженька попрекать, а все втроем — свата дорогого ругать, ко всем чертям посылать… А нам того и надобно. Где свары да ссоры — тут уж наша пожива, наша добыча! Так-то, сватушка!

Тут один молоденький чертик обиделся, да как закричит:

— Какой это сватушка! Не он сватал, — я сватал. Кабы не дал я жениху коней на свадьбу, не едать бы вам нынче свадебных пирогов.

— Э, нет, — говорит сват. — Не тот мастер сватать, кто сватает конем, а тот, кто сватает умом. Были бы у меня такие лошадки, как у вашей милости, я бы за своего жениха царевну высватал, а не то что…

— Думаешь умнее черта быть?

— Умней, может, и не умнее, а глупей — так, может, и не глупее!

Подмигнул молодой черт всему своему проклятому братству и говорит:

— Что ж, давай потягаемся, кто кого умней. Загадаю я тебе загадку. Угадаешь — полную шапку золота насыплю и домой отпущу. Не угадаешь — останешься здесь на веки вечные, служить мне будешь! Идет?

— Идет!

— Ну, вот тебе загадка: с копытами, а не конь, с хвостом, а не пес, с рогами, а не козел, о двух ногах, а не человек. Угадаешь?

— Как не угадать! — отвечает сват. — Обидно даже! Видно, вы наш умок ни во что не считаете.

— Да ты не финти! Говори, коли гадал!

— Что ж говорить? Где загадка, там и отгадка. Самая это ваша милость в полной форме.

Захохотали черти. Копытами стучат, рога расправляют, хвосты кажут. Смотреть страшно!

Зажмурился сват Наум, встал с места — и к дверям.

А молодой черт его за полы хватает.

— Погоди! — кричит. — Эта загадка и вправду легкая. Я тебе другую загадаю.

Рассердился сват.

— Это против уговору, — говорит. — Ну, да ладно. Хочешь умом хвастаться, хвастайся. Только уж теперь мой черед. Я загадку загадаю, а ты отгадывай.

— А заклад какой?

— Да все тот же: отгадаешь, останусь у вас навечно копыта твои чистить, не угадаешь, мне вольная воля, да шапка золота, да в придачу, что спрошу. Идет?

— Идет.

— Ладно. Слушай. Шел я путем-дорогой, видел: добро добро топчет. Взял я добро да и выгнал добром добро из добра. Добро из добра от добра убежало. Угадывай!

Стоит черт, с копыта на копыто переступает.

— Что? — говорит. — Как ты сказал? Добро добром из добра… Ума не приложу… Это, видать, от писания. Нам, чертям, эдакое и угадывать зазорно.

— Стало быть, не знаешь? Ладно, мой заклад. Или, может, хочешь — еще загадку загану? Угадаешь — все насмарку, у тебя останусь. Не угадаешь — уйду и что приглянется с собой возьму. Идет?

— Идет.

— Слушай. Шел не путем, не дорогой, видел: зло добро стережет. Взял я зло да злом зло и ударил. От того зла злу конец пришел. Угадаешь?

Мнется черт, хвост ниже земли опустил.

— Это, — говорит, — опять от писания. Откуда мне знать?

— Стало быть, — мой заклад?

— Выходит, твой!

— Ну, сыпь золото в шапку!

Насыпал черт полный картуз до самого верху.

— А в придачу-то что берешь? — спрашивает.

— А тое самое добро, что из добра выгнал.

— Да полно тебе загадки загадывать — толком говори!

Засмеялся сват.

— Видел я, — говорит, — давеча в хлебах лошадок наших свадебных. Взял добрую погонялку да и выгнал добро из добра. Вот мне этих коньков за первую загадочку и пожалуйте.

— Ладно, пусть твои. А за вторую что?

— А как шел я к вам, так приметил два стада: справа-то все овечки, а слева-то все свинки. И сторожит оба