Rust in Peace: восхождение Megadeth на Олимп трэш-метала - Дэйв Мастейн

Чак Билер: Я не ложился в клинику, но время от времени продолжал принимать, однако ради парней старался не ширяться в их присутствии, когда они возвращались. Протянул я где-то пару недель. Это непросто. Очень непросто. Как говорит Дэйв, нужно хотеть остановиться, и только тогда что-то получится. В противном случае ты просто дурачишь себя, вот и все.

Дэйв Мастейн: Мы были не готовы. Мы ширялись всю ночь. И знали, что будет утром. Придет Эллефсон и скажет: «Просыпайтесь, парни. Я пришел. Вот зеркало. Погнали!» Жизнь вышла из-под контроля. Самое главное для меня было поймать кайф. Музыка и Диана, моя невеста, были на втором месте. В какой-то момент наркотики стали всем и одновременно ничем.

Дэвид Эллефсон: В ноябре мы с Дэйвом начали сочинять песни для демо. Наш менеджер Даг Талер приезжал ко мне на квартиру в район Чероки и слушал, что у нас получалось. Даг всегда говорил, что написал бы песню, довел бы до совершенства, после чего раздвинул бы границы и добавил кучу различных партий и сложных хитроумных комбинаций. Учитывая репертуар MTV – Мötley Crüe, Twisted Sister, Winger, Dangerous Toys, Nelson, – он, вероятно, был прав.

Примерно в это же время мы решили достать у Capitol Records немного денег – Джеффа Янга мы отпустили, но Чак Билер по-прежнему был нашим барабанщиком, – чтобы «снять» бюджет и начать работать над пластинкой, получившей название Rust In Peace.

Глава 3. Демо

Дэйв Мастейн: Дэвид Эллефсон помнит подробности гораздо лучше, чем кто-либо другой. Даты, время, места и так далее. Он, наверное, дневник вел.

Чак Билер: Мы наконец начали репетировать материал для Rust in Peace. Записали четырехдорожечное демо нескольких песен и вернулись в студию Music Grinder, – где ребята работали над Peace Sells, – чтобы записать более качественное демо из четырех песен. Одной из них была «Holy Wars», а остальные назывались по-другому – песня «Rust in Peace» и две других. Три дня в студии были только мы втроем. Кейси МакМакин, работавший с нами прежде, был звукоинженером Дэйва. Я считал, мы с ним нашли общий язык. Когда мы наконец приступили к работе над альбомом, я был в восторге от музыки. Мне не терпелось показать, на что я способен, поскольку на предыдущей пластинке на это не было времени. На том альбоме я пришел и, не парясь, выучил весь материал, и у меня было около трех недель, чтобы все отрепетировать. Выпендриваться за барабанами времени не было, хотя Дэйв не хотел никаких экстравагантных фишек и выкрутасов. Он требовал, чтобы все было более прямолинейно, мощно и по-трэшевому тяжело, поэтому я постарался всячески ему угодить. На паре репетиций были только мы с Дэйвом и работали над партиями «Holy Wars», вроде концовки, и у Дэйва были потрясающие гитарные партии. Он мог быть под диким кайфом, но, когда наступало время взять в руки гитару, он играл как бог.

Дэвид Эллефсон: Мы репетировали в крошечной обшарпанной студии Hully Gully рядом со стадионом «Доджер» в Эхо-Парке. Я долбил столько порошка, что у меня воспалилась слизистая носа. Мы написали три песни и записали демо в студии Amigo в Северном Голливуде, которая к тому времени была полуразрушенной обшарпанной студией, где большую часть 80-х продюсер Майкл Вагенер работал над пластинками. Он сводил альбомы So Far, So Good… So What! и микшировал альбом Metallica Master of Puppets. Он работал над пластинками Dokken, Accept; у него был довольно впечатляющий послужной список реально крутых популярных метал-альбомов, песни из которых регулярно крутили по MTV.

Мы записали эти три трека, и там был молодой звукоинженер по имени ГГГГарт Ричардсон, и он сам себя так называл в списке благодарностей к альбому. Разумеется, ГГГГартом его называли, потому что он заикался. Потом, в конце 90-х и начале 2000-х, он стал успешным продюсером, но на тот момент был простым звукоинженером. Он помогал сочинять. Три песни, которые мы придумали, – это «Holy Wars», практически написанная и полностью готовая; «Polaris», которая, опять же, была написана и почти готова, но еще не называлась «Rust in Peace… Polaris». Еще одна песня носила рабочее название «Child Saints», к которой Дэйв придумал лирику с мелодией, но все это так и не попало на альбом. Музыка к этой песне была готова и в итоге стала песней «Tornado of Souls», хотя Дэйв назвал ее так, только когда мы стали записывать альбом Rust in Peace.

С нами был звукоинженер Кейси МакМакин, работавший над Peace Sells, чтобы добавить финальных наложений и свести эти три песни на демо в другой студии Track Records. Кейси нам нравился. Мы считали, что он врубается в нашу музыку. Кейси был настоящим рокером. Как ни странно, менеджером в студии был мой друг по имени Алан Морфью, который был басистом и пел в группе, где я недолго играл сам, – коллектив из Айовы назывался Renegade. Эл был одним из многих друзей, которые переехали вместе со мной, когда в 1983-м я перебрался в Голливуд.

Чак Билер: Когда мы начали работу над альбомом Rust in Peace, мы не слезали с наркоты. Кажется, Дэйв увлекся еще больше и долбил порошок, отчего стал параноиком. Он считал, что все восстали против него.

Дэвид Эллефсон: Я в это время подружился со Слэшем. Он как раз только вернулся из тура в поддержку Appetite for Destruction, и за зданием лейбла Tower Records на бульваре Сансет у него была убитая хата. Он был как мы с Дэйвом. Любил принять порошка и поиграть на гитаре. Мы быстро стали корешами. Все трое круто отрывались, особенно мы со Слэшем. Мы стали классными приятелями-гитаристами.

Дэйв Мастейн: Дэвид с девушкой перебрался из Ранчо в район Чероки. Там мы с ним зависали со Слэшем. Мы сразу же стали друзьями и даже предложили Слэшу перейти к нам в группу. Он решил, мы над ним угораем; пластинка Guns N’ Roses взлетела подобно ракете, но он все равно подумывал над нашим предложением.

Дэвид Эллефсон: Однажды ночью мы с Дэйвом подкинули эту идею Слэшу: «А не хочешь к нам в Megadeth?» Мы стали хорошими друзьями, играли на гитаре, отрывались, сочиняли. Я думаю, ему нужно было немного отдохнуть от Guns N’ Roses, и это были скорее «пацанские посиделки», но мы предложили и подняли этот вопрос. Разумеется,