Маршал Победы Жуков - Сергей Анатольевич Жевалов

«Согласно протокольной записи, я после этого сказал Идену несколько подчеркнуто, что я не собираюсь расстраиваться из-за передачи части территории Германии Польше или же из-за Львова. Иден сказал, что если маршал Сталин примет за основу линию Керзона и линию Одера, то это может послужить началом.

В этот момент Молотов представил русский вариант линии Керзона и текст радиограммы лорда Керзона, в которой перечисляются названия всех пунктов. Я спросил, будет ли Молотов возражать против передачи полякам района Оппельна. Он ответил, что едва ли.

Я сказал, что со стороны поляков будет благоразумно принять наш совет. Я не намерен поднимать шум из-за Львова. Обращаясь к маршалу Сталину, я добавил, что, как мне кажется, между нами нет особых разногласий в принципе. Рузвельт спросил Сталина, считает ли он возможным переселение жителей на добровольной основе. Маршал ответил, что, вероятно, это будет возможно.

На этом мы пока что оставили обсуждение вопроса о Польше»[23].

Об условиях перемирия Советского Союза и Финляндии Уинстон Черчилль сообщает:

«Затем разговор перешел на территориальные детали: Выборг (“О Выборге нечего и говорить”, – сказал Сталин); Карельский перешеек; Ханко. “Если уступка Ханко вызывает трудности, – сказал Сталин, – я готов взять взамен Петсамо”. “Справедливая мена”, – заметил Рузвельт.

Я сказал, что англичане хотят, во-первых, чтобы Россия была довольна своими границами и, во-вторых, чтобы финны были свободными и независимыми и жили, как сумеют, в этих весьма неудобных районах.

…Сталин согласился, но сказал, что он не может отказаться от нескольких условий:

1. Восстановление договора 1940 года.

2. Ханко или Петсамо (здесь он добавил, что Ханко был предоставлен Советскому Союзу в аренду, но что он предложит взять Петсамо).

3. Компенсация натурой до 50 % причиненного ущерба. Вопрос о количествах можно будет обсудить позднее.

4. Разрыв с Германией.

5. Высылка немцев.

6. Демобилизация.

Насчет компенсации я ответил, что ущерб причинить легко, но возместить его очень трудно, и что для всякой страны плохо оказаться данником другой.

…Президент Рузвельт сказал, что он готов поддержать все, что было сказано (против возмещений в крупных масштабах).

…Мы добились смягчения условий для Финляндии, которые в целом остаются в силе и по сей день»[24].

На Крымской конференции руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании, проходившей в Ялте 4-11 февраля 1945 года, была утверждена и советско-польская граница по линии Керзона. Таким образом, оккупированные Польшей в 1921 году Западная Украина и Западная Белоруссия окончательно вошли в состав СССР:

«Главы трех правительств считают, что восточная граница Польши должна идти вдоль линии Керзона с отступлениями от нее в некоторых районах от пяти до восьми километров в пользу Польши»[25].

«Линия Керзона» – условное наименование линии, рекомендованной 8 декабря 1919 г. Верховным советом союзных держав в качестве восточной границы Польши. При выработке «линии Керзона» в основу было положено решение делегаций главных союзных держав, считавших необходимым включить в состав территории Польши лишь этнографически польские области. 12 июля 1920 г. английский министр иностранных дел Керзон обратился к советскому правительству с нотой, в которой в качестве восточной границы Польши наметил линию, одобренную Верховным советом союзных держав в 1919 г. В ноте Керзона говорилось: «Линия эта приблизительно проходит так: Гродно – Яловка – Немиров – Брест-Литовск – Дорогуск – Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат»[26].

Черчилль также сообщает о том, что требования Советского Союза на Западную Украину и Западную Белоруссию были обоснованными и законными:

«Когда мы собрались снова 8 февраля, Рузвельт прочел свои новые предложения, основанные на проекте Молотова. “Нет никаких возражений, – сказал он, – против советского предложения, чтобы восточная граница Польши проходила по линии Керзона с изменениями в пользу Польши в некоторых районах на 5–8 километров”. Таким образом, имелся, по крайней мере, один вопрос, по которому мы могли все согласиться»[27].

На Берлинской (Потсдамской) конференции руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании, проходившей 17 июля – 2 августа 1945 года, Советскому Союзу была передана часть Восточной Пруссии:

«Конференция рассмотрела предложение Советского Правительства о том, чтобы впредь до окончания решения территориальных вопросов при мирном урегулировании прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты к востоку – севернее Браунсберга – Гольдапа к стыку границ Литвы, Польской Республики и Восточной Пруссии.

Конференция согласилась в принципе с предложением Советского Правительства о передаче Советскому Союзу города Кенигсберга и прилегающего к нему района, как описано выше»[28].

На 65-й странице мистер Резун выдвигает «гениальное» предложение:

«Скептики возражают: если бы Сталин не оккупировал Прибалтику, то Гитлер мог захватить ее без войны, просто введя туда войска, как в свое время в Чехословакию.

На такую возможность был ответ. Надо было ясно и четко объяснить Гитлеру, что в ответ на попытки ввести германские войска в Прибалтику Советский Союз без предупреждения начнет топить на Балтике транспорты с рудой и лесом, минировать подходы к германским портам, бомбить Берлин, а на территорию государств Прибалтики бросит интернациональные бригады и миллионы советских добровольцев».

Очень «мудро». То есть английский мистер предлагает Советскому Союзу ввязаться в войну с Германией для того, чтобы Германия и СССР ослабили друг друга, а Франция и Англия стали победителями, как и в Первой мировой войне:

«А когда Гитлер истощится в войне против Советского Союза, Британия и Франция воспользуются ситуацией: в их интересах удушить Германию, как опасного конкурента, и снова наложить на нее контрибуции»[29].

Политика Советского Союза всегда была миролюбивой. Но вместе с тем И.В. Сталин знал, что страны Запада непременно развяжут войну. 30 марта 1925 года он говорил:

«А что война неизбежно начнётся и что они там обязательно передерутся, в этом не может быть сомнения, если иметь в виду природу и развитие империализма»[30].

Поэтому СССР обязан быть готовым к войне, но вступить в неё должен был последним. В своей речи на пленуме ЦК РКП(б) 19 января 1925 года И.В. Сталин говорил:

«Наше знамя остаётся по-старому знаменем мира. Но если война начнётся, то нам не придётся сидеть сложа руки, – нам придётся выступить, но выступить последними. И мы выступим для того, чтобы бросить решающую гирю на чашку весов, гирю, которая могла бы перевесить»[31].

Да и мистер Резун в книге «Ледокол», цитируя И.В. Сталина, сообщает, что Советский Союз всячески оттягивал свое вступление в войну:

«Но Сталин не хотел сам начинать войну и быть ее участником с первого