Разреши любить - Анна Джейн

- Да что ты заладила: «Мама, мама», - хмыкнул Стас. - Нормально с ней все. Не ходит только. Врачи говорят, ей нужна реабилитация. И если ты, милая, будешь хорошей девочкой, я, может быть, займусь ее здоровьем. А если плохо себя вести будешь, то мама твоя умрет.

- Не убивайте ее, - взмолилась я, понимая, что схожу с ума от приступа страха. - Пожалуйста, прошу вас! Я все, что угодно сделаю!

- Я знаю, что сделаешь. Значит, запоминай. Я тебя и твою мать увез с места аварии. Без меня вы бы обе подохли. Сгорели бы заживо, как твой папаша. Кстати, соболезнования приносить не буду, туда ему и дорога, - хмыкнул Стас. - Значит, теперь вы мне должны. И ты, и Леночка. Леночка побудет у меня, а ты начнешь новую жизнь. Под другим именем и с другой внешностью.

Смысл его слов не сразу дошел до меня.

- Что? - прошептала я.

- Ярославы Черниковой больше нет. Она умерла. Теперь тебя зовут Владислава. И ты будешь выглядеть так.

Стас вытащил из-за пазухи фотографию с незнакомой девушкой. Это была развязная темноглазая брюнетка. Довольно симпатичная, но какая-то неухоженная. Было в ней что-то дикое, необузданное. Я смотрела на девушку и понимала, что ее широкая улыбка несет не дружелюбие, а опасность.

- Кто это? - тихо спросила я.

- Это ты. Не узнала, что ли? - хохотнул Стас. - Вы ведь чем-то похожи. Рост, фигура, форма лица. Я сразу сообразил, что ты эту тварь заменишь. Лицо тебе айболиты подделают и порядок. Правда, время потратим, но ничего, подождет...

Кто подождет, я так и не поняла. Я вообще мало что понимала в этот момент. Просто дрожала от ужаса, понимая, что моя жизнь превратилась в какой-то гребанный триллер.

- Твоя задача сейчас - лечиться. Скоро у тебя новая операция. Их будет несколько, жаль, как в фильмах нельзя поменять внешность за раз, - вздохнул этот подонок. - Но ничего, справимся, да?

Он погладил меня по руке, и я одернула ее,

снова почувствовав прилив отвращения. Стас

понял это.

- Не делай так, милая, - прошипел он. - Я для тебя теперь царь и бог. Захочу, на коленях передо мной стоять будешь. Захочу, уложу под себя. Ты своему мальчику-то делала хорошо? - От его сального взгляда и мерзкого голоса затошнило. - Наверняка делала, да и не одному. В мать пошла, да? Ты мне потом покажешь, что умеешь.

Видя мой взгляд, он заржал, и я едва сдерживалась от того, чтобы плюнуть ему в лицо.

- Ладно, остальное потом узнаешь. Пойду я, у меня дела.

Стас встал, дошел до двери и повернулся.

- Знаешь, какая самая мучительная смерть? - его глаза нехорошо сверкнули. - Рана в живот. Люди долго мучаются. Ты же не хочешь, чтобы твоя прекрасная мамочка так мучилась?

Я слушала это с ужасом, а Стас распахнул дверь и крикнул кому-то:

- Переведите ее в другую палату! Чтобы решетки на окнах были!

- Но у нас не психиатрическая больница, мы - уважаемая и респектабельная клиника, у нас нет решеток, - возразил ему знакомый голос. Кажется, это был мой доктор.

- Да мне плевать! - рявкнул Стас. - Слышь, Айболит, если эта сучка сбежит, я тебя прикончу.

Дверь закрылась, и я осталась одна. В темноте и в страхе. Меня вырвало.

Лучше бы я действительно умерла.

Глава 4. Выжженные сердца

Игнат не помнил, как оказался в машине, и как они уехали с места страшной аварии. Кажется, его насильно посадили в машину, возможно, даже что-то вкололи, потому что кричать, как обезумевший, он перестал. Обессилил и затих, не в силах даже говорить. Все было, как в тумане, и реальность путалась со странным полупьяным состоянием. Игнату казалось, будто он спит. Застрял в кошмаре и не может выбраться из него. Но стоит немного подождать, и он откроет глаза ранним солнечным утром. А Яся будет рядом. Она будет держать гладить его по волосам, изредка касаясь теплыми пальцами лба и бровей. Будет весело улыбаться, а в ее глазах будет светиться прежняя непоколебимая нежность. Она будет живой.

Рядом был отец, и всю дорогу он держал Игната за руку, словно маленького. Сжимал крепко, глядя вперед, и по его лицу стекали редкие слезы. Изредка он улыбался, будто видел перед собой свою Лену, но почти тут же улыбка пропадала, и вместо нее появлялся болезненный оскал. Он тоже был сражен горем - это было видно по его воспаленным немигающим глазам.

Когда машина остановилась, он не сразу это понял, и очнулся от скорбных мыслей только когда охранник, сидевший на переднем сидении, тихо и как-то почтительно сказал: «Мы добрались». Они вышли на улицу, попав под ледяной ветер. Погода менялась, холодало и вот-вот должна была начаться метель. Добрались до гостиной, в которой погас огонь камина. Игнат безвольно упал на диван, отец сел рядом и сгорбился, как старик. Тут же появилась заплаканная Ольга Павловна, которая уже, видимо, обо всем узнала.

- Мне так жаль, - тихо сказала она. - Соболезную... Как же так... Такие молодые... Вот, успокаивающие травы. Выпейте.

Горестно всхлипнув, она поставила на столик кружки и, зажав рот рукой, спешно удалилась.

К кружкам они с отцом не притронулись. Просто сидели молча, каждый думая о той, которая его покинула. Игнат - о Ярославе, отец - о Лене. Оба все еще не могли принять их смерти. Слышно было, как ветер бьется в окна, словно безумный, и как тикают огромные настенные часы, которые когда-то купила Лена. Свирепый свист зимнего ветра и безразличное тиканье часов - так для Игната звучала пустота, которая заняла его сердце.

- Ты ее любил? - вдруг спросил отец, голосом разбивая пустоту.

Игнат поднял на него взгляд. Теперь ему было все равно, что он скажет.

- Любил, - севшим безжизненным голосом ответил он.

- Не как сестру.

- Не как сестру.

- Я догадывался. Почему не говорил? - вдруг задал новый вопрос отец.

- Боялся. Мы хотели сказать. Сегодня. Какая разница, - выдохнул Игнат.

- Я бы это принял. Яра хорошая девочка. Была, - прошелестел отец и закрыл лицо руками. Заплакал снова - беззвучно. Игнат тоже заплакал, пряча глаза под ладонью. А ветер все так же продолжал биться в окна, и часы все тикали и тикали.

Игнат не