Джошуа - Микита Франко

Это был день пропавшего мальчика. День, когда я снова почувствовал его близко.

Мы сидели на разных концах барной стойки. Я пил виски со льдом, слушал Франка Синатру на фоне и записывал на тетрадном листке расчёт.

Итак… В ту пору он весил килограммов восемьдесят. Прошло больше десяти лет, он мог потолстеть или похудеть, но пусть восемьдесят будет средним значением. Сколько понадобится цветочных горшков, и какого размера они должны быть, чтобы транспортировать тело? Допустим, восемьдесят литров, но еще грунт, растения и…

Я услышал, как девушка по ту сторону стойки громко и напряженно отвечает кому-то:

— Отвалите! У меня есть парень!

Поднял взгляд. Двое пьяных громил крутились возле неё, дыша перегаром и сально подшучивая. Один, лысый, с мясистым носом и близко посажеными глазами, хватал девушку за руки, а второй — сморчок с челкой, будто остриженной мамочкой — мерзко хихикал, глядя на своего дружка.

— Да ладно, чё ты, — поддакивал он. — Мы же просто хотим познакомиться.

— Я не хочу с вами знакомиться! Сейчас вернется мой парень!

— Ну да, да, — отвечал лысый. — Будь у тебя парень, ты бы тут не сидела!

В этом была своя правда. Притвориться её парнем было бы настолько же кинематографично, насколько пошло, поэтому я зашарил во внутреннем кармане пиджака. На мне была не моя, чужая, стесняющая одежда — строгие брюки, рубашка, галстук (его снял еще час назад) и этот пиджак. Когда обшаривал карманы, нашел прокурорское удостоверение. Понадеялся, что оно не его, но нет: имя то же. Придурок, блин.

Вытащив корочку, я прибрал тетрадный листок, чтобы никто не заметил расчёты, и двинулся к парням. Подходя ближе, раскрыл удостоверение, не без удовольствия наблюдая, как гнусные рожи вытягиваются в пугливом изумлении, и пообещал:

— Если вы сейчас же не скроетесь с моих глаз, я засажу вас минимум по трём статьям.

Не без пафоса, знаю. Но вариантов действий было не много — я выбрал лучший.

— Да ладно вам, товарищ мент, — пьяно залепетали они. — Мы ж так, это… Шутим…

— Просто познакомиться хотели, — повторил дохлик, и они, бубня под нос про ментовской беспредел и жизнь, которую «совсем уже не дают», отошли от бара.

Девушка проводила их взглядом, потом посмотрела на меня и неловко улыбнулась, как будто пыталась извиниться за эту ситуацию. В уголках тонких губ появились две небольшие складки, и сердце в моей груди сделало кульбит. Очаровательно…

— Спасибо, — проговорила она.

— Да не за что…

Я полез в пиджак, чтобы убрать удостоверение, и каждое моё действие казалось непривычно медленным: я тянул время, пытался придумать, что еще сказать. Впервые за время, что нахожусь у руля, почувствовал стеснение перед кем-то.

Но девушка заговорила сама:

— Ты правда полицейский? Это настоящее удостоверение?

Я растерялся. Не хотел, чтобы она думала, что я полицейский, но выглядеть прокурором в её глазах — еще хуже.

— Я частный детектив, — сказал первое, что пришло в голову. Пройдя к стойке, сел рядом с ней, продолжая: — Не хочу работать в системе, она несправедлива к простым людям.

Надеялся, что чем больше и уверенней буду говорить, тем меньше вопросов она задаст.

Она кивнула, отпивая из трубочки «Лонг Айленд».

— А можно посмотреть удостоверение? — в её голосе слышался почти детский восторг. — Никогда такого не видела.

Я покачал головой. Она понравилась мне, очень, я не хотел, чтобы она думала, что меня зовут как его. Мне было важно сказать ей своё имя.

— В другой раз, — попросил я. — Мы пока мало знакомы.

Она снова понимающе закивала. В другой раз я показывал уже подделку.

Я посмотрел на её коктейль: водка, джин, текила и ром. Гремучая смесь, которую она пьёт в одиночестве. Переводя взгляд на её лицо — необычное, угловатое, с очерченными скулами и ахматовским носом — я мягко спросил:

— У тебя что-то случилось?

Ожидал, что она не станет мне отвечать, но она, после недолгой паузы, призналась:

— Можно и так сказать.

Я молчал, не чувствуя себя вправе расспрашивать.

— Папа умер.

Она это сказала тоном, по которому невозможно было понять её отношение. Так говорят о погоде или текущих делах — как будто между делом.

— Бывает, — ответил я, не желая высказывать ненужных соболезнований. Может быть, она рада? Отцы бывают мудаками — я точно знаю, я прикончил парочку.

Но она продолжила говорить:

— Институт бросила. Третий курс. Училась на врача, как папа мечтал. Мне никогда не нравилось, а теперь вроде как больше и не нужно…

Я повторил:

— Бывает.

Не знал, что на такое нужно отвечать. Мне недоставало опыта в общении.

Она посмотрела на меня то ли недоуменно, то ли просто обиженно. Спросила:

— С тобой тоже бывало?

Мне захотелось курить. Возле бара нельзя, но мне хотелось так, что зубы сводило. Я похлопал себя по карманам — пусто. Он не курит?

Собеседница, правильно считав мои желания, выложила на стол пачку сигарет и зажигалку. Я с благодарностью кивнул, вытягивая одну сигарету, и уклончиво ответил:

— Со мной много чего бывало…

— А как тебя зовут? — будто опомнившись, спросила она. — Меня — Вета.

Я еще никогда и никому такого не говорил. Прячась за сигаретным дымом, негромко ответил:

— Меня зовут Джошуа.

— Ничего себе, — присвистнула она. — А почему так?

— Не знаю. Это не я придумал.

Мне были не нужны расспросы об имени, поэтому я перебил её любопытство:

— И чем ты планируешь теперь заниматься?

— Я… хочу книгу написать, — несколько замешкавшись, ответила она. Было видно, как ей неловко в этом признаваться. — Правда, мама говорит, что у меня нет таланта.

Я представил её мечтательницей, не отличающей аллегорию от аллергии, а оксюморон от Оксимирона. Почувствовал как одну из тех, кто пишет без пробелов и использует слово «сказал» больше десяти раз на страницу. Может быть, мама права. Не знаю, почему мне так о ней показалось.

Но я хотел её поддержать.

— Про талантливых людей немало врут.

Она неопределенно пожала плечами. Приподняв рукав блейзера, посмотрела на фитнес-браслет и подняла виноватый взгляд на меня:

— Мне пора. Утром везу брата к стоматологу, а уже одиннадцать…

Я кивнул ей, не догадавшись первым обменяться контактами. Это сделала она:

— Оставишь свой номер? Или телегу, или страницу в «ВК»…

У меня ничего этого не было. Я как будто впервые родился на свет: всё принадлежало ему.

Соврал:

— Я потерял мобильный. Давай запишу твой, и на днях свяжусь.

Она полезла в сумку, но я первым вытащил из кармана пиджака ручку