Ромодановский шлях. Забытые победы - Даниил Сергеевич Калинин

Порой рассекая плоть их до костей – если отдан приказ запороть раба до смерти.

- А-а-а-а-а!!!

Забыв о страхе, казак заорал от ярости – и со всех ног рванул навстречу османам! Ближний к нему турок вскинул пистоль – но за мгновение до того, как ударил выстрел, Семен успел инстинктивно припасть вниз… Пуля просвистела над темечком – а бывший невольник уже вскочил на ноги. И прежде, чем обогнувший стрелка надсмотрщик миновал бы дымную завесу, Орлов успел добежать до османов… От души рубанув секирой по плечу ворога, только-только проступившего сквозь темно-сизую пелену!

- А-а-а-а!!!

Увечный турок дико закричал, отшатнувшись назад и закрыв собой путь товарищу; последний опешил от неожиданности и замер на месте, потеряв пару мгновений… Он успел бросить разряженный пистоль и уже рванул из-за пояса короткий и широкий, чуть изогнутый клинок абордажной сабли – но пропустил миг, когда в него врезался прыгнувший в самого надсмотрщика Орлов!

Казак отчаянно рванул вперед – прыжком, достойным снежного барса; он врезался плечом в живот турка, буквально снеся его с ног! И тотчас оба противника рухнули на банки гребцов – где рабы вцепились в своего мучителя десятками рук… Звякнула связка ключей, сорванная с пояса надсмотрщика – а шею не успевшего даже вскрикнуть османа перехватила рабская цепь.

- Собаке собачья смерть!

Семен только и успел вырвать абордажную саблю из руки моряка – на мгновение опередив одуревшего от ярости и отчаянной надежды гребца, все еще прикованного к веслу. Рано тебе саблю, браток, еще рано…

Не успев ничего толком сказать невольникам, казак выбрался на куршею – помост промеж гребных скамей. К нему уже ринулись трое надсмотрщиков – в то время как остальные принялись сечь гребцов кнутами с еще пущей злобой! С отчаянной злобой людей, уже почуявших близкий конец…

Близкий и жуткий – если рабы освободятся, пощады туркам не ждать.

- Алла!!!

- Конец вам, твари…

Короткий удар столь непривычной сабли оборвал жизнь османа, раненого секирой. А перехватив трофейный клинок в левую руку, правой Семен вырвал боек секиры из широкой раны – и тотчас метнул топор в первого набегающего турка!

Метать небольшой топорик Орлов пытался еще отроком, когда батя не видел – в лесу, на заготовке дров. Порой получалось… А прошедшей зимой делать в городке было особо нечего – и донцы устраивали промеж собой ратные состязания. Тогда-то Семен и наловчился метать подаренный Митрофаном топор… Вот и теперь коротко и резко брошенная казаком секира сделала несколько махов в воздухе – и вонзилась в грудь вырвавшегося вперед османа! Боек вошел в тело ворога чуть пониже левой ключицы – тяжелым толчком отбросив турка назад…

- А-А-А-А!!!

Диким лесным зверем закричал Орлов, налетая на оставшихся надсмотрщиков – разжигая в груди пожар ярости и пугая врага криком. И ведь опешили турки, пусть на мгновение – но опешили, потеряв инициативу… А казак уже ринулся на них, свирепо закрутив саблю!

От размашистого, рубящего удара донца ближний осман уклонился, попятился назад… И тотчас его схватили за правую ногу гребцы, дотянувшиеся до ненавистного мучителя! Взвизгнул осман, предчувствуя страшное – но не удержался на ногах, рухнул животом на настил…

Его тотчас утащили на гребную банку, где на турка посыпался град отчаянных, страшных ударов – а последний противник Семена так и не решился напасть на казака. Видя, что на куршею поднимаются освободившиеся рабы, он побелел от ужаса – и бросился наутек, в надежде, что успеет прорваться наверх, расчистит себе дорогу от немногих еще невольников…

Одного он действительно успел рубануть на бегу, походя. Но удар вышел неточным и оттого не сильным – надсмотрщик лишь ранил преградившего ему путь гребца. И тотчас турка свалили на настил, принявшись забивать его на куршее… Иные же гребцы поспешили к тем османам, кто еще пытался сдержать восстание рабов хлесткими ударами свистящих в воздухе хлыстов! Заметив опасность, османы отбросили кнуты, схватившись за клинки – а кто-то поспешил бухнуться на колени, воздевая руки и моля о пощаде…

Но пощады не было ни к тем, ни к другим.

Когда же короткая схватка закончилась, успевший перезарядить трофейный самопал Орлов громогласно возвестил:

- Братья! Над нами идет бой казаков и турок! Сами знаете – одолеют последние, вам жизни не будет… Так помогите же братьям-христианам – и обретите свободу в сече!

- ДА-А-А-А!!!

Глава 3.

Сотник Палицын поправил сползшую на глаза шапку – неотъемлемый атрибут стрелецкого одеяния.

- Микитка, ты голову-то над стеной не кажи. – сотник отвесил юнцу из недавнего пополнения легкую оплеуху. И словно в подтверждение его слов в каменную кладку ударили две пули разом...Отшатнувшийся назад парень сдавленно охнул, но Палицын придержал его, чтобы стрелец не перевалился спиной через поручень – и дружески хлопнул Микитку по плечу:

- Не робей, паря! Сдюжим.

Последнее слово голова вымолвил с особым напором, с глухой угрозой в голосе, обращенной к предателям черкасам. И пусть сам Василий Семенович Палицын не был столь уверен в собственной правоте, молодой стрелец ободрено закивал. Ну а как же? Ведь именно стрелецкий сотник вовремя упредил измену казачьего полковника Савки Каневца – чем спас верных государю ратников да горожан!

Хотя как упредил? Просто почуял неладное, когда завалились в светлицу головы трое черкасов с «дарами» от полковника, что-то такое прочитал в их глазах… Уж больно неестественно смотрелись натянутые улыбки и подобострастные поклоны, в то время как глаза казаков блестели натурально по-волчьи! А потому и успел сотник перехватить руку изменника, приблизившегося к нему с горилкой да копченым салом…

А после попытавшегося пырнуть ножом в живот.

Василий Палицын, дальний родич «того самого» Авраамия Палицына, начал боевой путь простым стрельцом еще в Смоленской войне – под началом славного князя Шеина. И пусть та кампания для русской рати не сложилась – но боевого опыта будущий сотник получил изрядно! Как и первую свою рану в сече с черкасами, пришедшими ляхам на выручку…

Так что не растерялся старый воин и на сей раз: подхватил со стола глиняную миску с остатками тушеной капусты – и расчетливо врезал ей точно в висок казака! Посудина разлетелась от удара на куски – а черкас упал замертво… Схватились было казаки за сабли – да не ожидали от немолодого уже, грузного стрелецкого головы столь резкого отпора!

Сотник успел первым вырвать клинок из ножен – одним резким,