Louis Vuitton. История модного дома, ставшего символом роскоши - Алессия Лаутон

Гастону-Луи двадцать четыре года. Он высокий, стройный, элегантный, с решительным лицом, на котором выделяются роскошные усы, такие же, как и у его отца, которому уже за пятьдесят. Он любит путешествовать: ездит в Англию совершенствовать свой английский, затем в Швейцарию, в Савойские Альпы. А вернувшись домой, тщательно изучает историю своей семьи, копается в прошлом – ищет истоки. В компании он отвечает за торговые операции, внутренние и экспортные. В его ДНК заложено врожденное любопытство, он исследователь и коллекционер.

Болезнь вынуждает Гастона-Луи то и дело прерывать учебу, но оставляет больше времени на чтение книг, в подборе которых помогает ему мать. И на коллекционирование, которое сильно увлекает его. В то же время он становится членом Национального комитета французской иллюстрированной литературы и Археологического, художественного и исторического общества Le Vieux Papier (здесь: «Старые документы»).

После него осталось множество заметок, записных книжек, проектов книг. Под псевдонимом Гастон Хеллеве он в качестве корреспондента сотрудничает с журналом L’intermediaire des chercheurs et des curieux (Дословно: «Посредник между исследователями и любознательными читателями»)[3].

Исследователь и коллекционер знаний – два понятия, которые точно определяют его натуру. Увлекшись под влиянием Всемирной парижской выставки стилем модерн, Гастон-Луи не довольствовался тем, что изучил все его ипостаси, но и лично спроектировал мебель для своей спальни.

Он – река в половодье. В постоянном поиске нового и прекрасного. Ему постоянно не хватает новых знаний и раритетов. Гастон-Луи – постоянный посетитель антикварных лавок и аукционов, где он скупает старинные сундуки и аксессуары для путешествий, добавляя их к своей огромной коллекции книг, разнообразной типографской продукции типа гостиничных багажных наклеек, которые в то время использовались отелями для маркировки крупного багажа своих гостей.

В 1914 году мастерская в Аньере превратилась из производителя сундуков и чемоданов, как это было при его деде и отце, в производителя сундуков, чемоданов, а также различных изделий из кожи, ювелирных изделий и товаров для путешествий. В каталогах Louis Vuitton появляется все больше и больше предметов роскоши, украшенных тончайшей отделкой, – настоящих произведений искусства.

Не забывал Гастон-Луи и о семье: у них с Рене было семеро детей, включая маленькую Терезу, которая умерла, не дожив до четырех лет. В 2004 году во Франции вышла книга «Луи Вюиттон. Французская сага», в которой журналистка Стефани Бонвичини пытается изложить историю знаменитого Дома. Исследования приводят ее в Виши, где, по ее утверждению, Гастон-Луи Вюиттон, внук основателя, был тесно связан с режимом маршала Филиппа Петена, пособника нацистской Германии. С точки зрения LVMH, холдинга, к которому Louis Vuitton принадлежит с 1987 года, эта связь сильно преувеличена.

В 1940 году нацистам удалось вторгнуться во Францию, и правительству во главе с Полем Рейно пришлось покинуть Париж и обосноваться в Бордо. В этой сложной ситуации президент Альбер Лебрен подал в отставку, передав руководство правительством Филиппу Петену, который и подписал с Германией Ретондское перемирие. Согласно его условиям, столицей французского правительства становится Виши, небольшой городок на территории, не оккупированной нацистами.

Там Петен решил издать новую Конституцию и после руководства пятью сменяющими друг друга правительствами 18 апреля 1942 года подал в отставку, поручив возглавить новое правительство Пьеру Лавалю. Несмотря на это, Петен оставался главой государства до 1944 года, когда Франция была освобождена союзниками, а бывший генерал был депортирован в Зигмаринген. В следующем году он предстал перед судом, был приговорен к смертной казни, которую новый лидер Франции Шарль де Голль заменил пожизненным заключением. Генерал умер 23 июля 1951 года в возрасте девяноста пяти лет.

Что касается Жоржа Вюиттона, то он скончался в 1936 году, оставив сына управлять семейным бизнесом. Гастон-Луи – визионер[4] и эстет, человек, прекрасно ориентирующийся в настоящем и в то же время увлеченный будущим. Одно из его многочисленных страстных увлечений – витрины, их концепция и обустройство. В то время они обновлялись каждую неделю.

Глубокое понимание эстетики XX века привело его к созданию многочисленных макетов, основанных на искусном освоении витринных объемов и неожиданных графических решениях. Он автор многочисленных витринных сценариев, актуальных и сегодня. Искусству витрины он посвятил специальное эссе, которое опубликовал еще в 1925 году в журнале Vendre: «Искусство создания дисплея витрины, основанное на утонченном архитектурном чувстве и навыках театральной режиссуры».

Страстный путешественник, Эрнест Хемингуэй давно мечтал об идеальном сундуке для своих поездок. Такой для него и создал Гастон-Луи Вюиттон. В мае 1927 года он подарил писателю сундук-библиотеку с полками для книг и вещей и со множеством потайных ящичков. Этот сундук сопровождал писателя в его бесконечных путешествиях, вдохновлявших его на создание своих самых знаменитых романов.

С Парижем писателя связывал не только сундук. Именно в Париже он начал свою литературную карьеру, толчком к которой послужило его знакомство с Гертрудой Стайн. Она дала амбициозному американцу список книг, которые тот должен был прочесть, чтобы впитать литературный авангард того времени, особенно модернизм. Кроме того, в Париже этот американский эмигрант из так называемого потерянного поколения встретился с поэтом Эзрой Паундом.

Эта встреча стала основополагающей для Хемингуэя, не случайно он считал Паунда своим учителем и покровителем, благодаря которому литературные журналы начали публиковать его рассказы и стихи. Оставаясь в Париже, Хемингуэй продолжал сотрудничать с газетой «Торонто стар», написав множество статей, которые позже были собраны в нескольких антологиях.

Газета отправила его специальным корреспондентом в Геную на Международную экономическую конференцию, а затем в Константинополь – информировать о ходе войны между Грецией и Турцией. Оттуда он возвращается на поезде в Париж, страдая от малярии и укусов клопов. Гонорар, заплаченный ему газетой, – 400 долларов, сумма по тем временам немалая, – позволяет ему некоторое время спокойно заниматься писательским трудом. Но это продолжается недолго, его отправляют в Лозанну, где проходит мирная конференция между Грецией и Турцией. Затем – отдых и полные развлечений поездки: с женой в Италию, в Испанию, в Севилью, где он впервые видит корриду. По совету Гертруды Стайн он отправляется в Памплону на фестиваль Сан-Фирмино и там общается со знаменитыми матадорами того времени Никанором Вильяльтой и Мануэлем Гарсией, известным как Маера.

Именно в беседах с ними зарождается идея, не отпускавшая его всю жизнь и положенная в основу его романа «Фиеста» (первоначальное название – «И снова взойдет солнце»), который был с восторгом встречен критиками и публикой. Вернувшись в Париж, он написал несколько миниатюр, вдохновленных его военным опытом в Италии и рассказами о корриде и тореадорах.

Путешествия Хемингуэя многочисленны, а подаренный сундук – его постоянный спутник. Затем сундук исчезает и обнаруживается в подвале парижского отеля Ritz вместе с утерянной рукописью Festa mobile («Мобильная вечеринка»), шедевром, опубликованным посмертно[5]. Несколько лет спустя история этого подарка вновь ожила под пером Николя д’Эстьенна д’Орве.

Его рассказ