Скиф - Оксана Николаевна Сергеева

– Ты, цыпа, за Чистюлю не переживай, у него с собой две медсестры. Его быстро вылечат, – махнул рукой Виноградов. – Вмиг на ноги поставят.

Ева продолжила возмущаться, и в этот момент Лиза снова появилась на улице. Она ни к кому не обращалась, ничего не просила. Спустилась в бассейн и потянула свой багаж к ступенькам. Однако задача эта оказалась ей не по силам: чемодан, наполнившись водой, стал вдвое тяжелее.

– Лизок, куда ж ты… – посетовал Ева и толкнула Скифа в плечо.

Виноградов выгреб из воды сначала Лизкин скарб, а потом и саму Лизку.

Третьякова не стала благодарить его за помощь, даже глаз не подняла, а, уставившись на текущую из всех щелей воду, замерла в непонимании.

– Давай засунем всё в сушильную машину, там быстро высохнет, – предложила Ева, мигом сориентировавшись, что делать.

Лиза расстегнула чемодан и начала перекладывать вещи в принесенный подругой таз.

– Я никогда не строила из себя хорошую девочку. Не притворялась… – выжимая майки и шорты, говорила она. – Я разве что-то себе позволила? Я спала с ними или приставала, или голая разгуливала? Он меня не на панели снял, не из борделя вытащил, чтобы унижать у всех на глазах…

Ева хотела ответить Лизе. Успокоить, сказать, что та права, приободрить, но смолчала, поняв, что ответы подруге не нужны. Ей нужно выговориться. Выплеснуть свою обиду. Благо мужчины ушли, и никто не мешал их разговору.

– Спала я за деньги – и что? Когда отчим меня изнасиловал, я себе слово дала, что просто так ко мне больше никто не прикоснется. Хотят поиметь – пусть платят. И платили. Да я честнее некоторых! Мозги никому не выкручиваю, не лгу, не лицемерю! Пришла, дала, деньги получила и ушла! Значит, если баба без денег со всеми подряд трахается, она свободная и независимая. А если за вознаграждение – так это ой как нехорошо. Да ладно! Я уж не говорю о тех суках, которые от мужей гуляют! Что ты! Они не проститутки, не шлюхи – они просто имеют право на свой маленький секретик, – не скрывая желчи в голосе, произнесла она и скривилась: – Ой, да половине моих клиентов секс вообще был не нужен. Бывало, до него и не доходило. Хочешь, верь – хочешь, не верь! Им попиздеть надо было! Как тому дядьке, которого медведь на охоте задрал… В элитном эскорте мужик платит за шикарную тёлку, для которой он на оплаченный период становится единственным и неповторимым. И ему не надо угадывать, что у бабы в башке, искренняя она или нет, какие у нее тараканы, хочет ли она замуж или детей… Элитным шлюхам не за секс платят, а за выебоны. Мужики перед друг другом выёбываются. Вышел с красивой тёлкой в люди, мол: вот, смотрите, какой я крутой – молодуху трахаю. А на самом деле у него уже встает через раз.

Ева, не удержавшись, рассмеялась.

Лизка тоже криво улыбнулась и хмыкнула:

– Скиф всё знает про меня. Всё как есть. Всё, что со мной было. Решил напомнить, чтобы не обольщалась. Что я всего лишь шлюха. Бывшая эскортница. Проститутка. Недостойная ни уважения, ни внимания, ни любви. Ага, с чего это я решила, что могу рассчитывать на счастье? Что меня можно полюбить… Счастье и любовь – они же для особенных девочек. Хороших, чистых, правильных. Таких, как ты. Для девственниц! – запоздало всхлипнула она и начала плакать.

Если бы кто-то другой сказал эти слова, Лиза бы не обратила никакого внимания. Но когда такое говорит мужчина, по которому сходишь с ума, становится нестерпимо больно и обидно.

– Лиз… – Ева сжала ее плечи в попытке успокоить. – Лиз, перестань. Ты же знаешь, что это не так.

– Ничего, блять, от этих мужиков хорошего нет. Только бьют и пинают. А я в ответ так и не научилась…

– Так ответь! Не оставляй такое безнаказанным!

– По роже ему дать, что ли? – невесело усмехнулась Третьякова, вяло шевеля руками.

– Дай, – кивнула Ева. – Врежь как следует, чтоб у него мозги встряхнулись. Имеешь право. Клянусь, я бы так и сделала.

– Угу… – Лизка поднялась, подхватила таз и потащила его в прачечную.

Часть вещей они с Евой сунули в сушильную машину, а часть решили оставить на улице.

Душа Лизки металась, разум кипел от эмоций. Наверное, потому она и привязалась к Максу так сильно, что не было нужды притворяться и что-то скрывать. Он всё про нее знал, и рядом с ним она ощущала себя свободной.

А ведь когда-то ничего не чувствовала. Совсем ничего. Ни к кому. Пользовалась мужиками, всех их внутри ненавидела и серьезно считала, что никакая любовь ей не нужна. Мечтала только хорошо устроиться, обеспечить себя деньгами, потому что деньги – это безопасность. Про рай в шалаше она тоже не верила. Для хорошей жизни нужны деньги. Чтобы питаться нормально; лечиться, когда заболел; решать проблемы, если они появляются.

Лизка помолчала, потом снова заговорила уже с другой интонацией, по которой Ева поняла, что подруге немного полегчало.

– Ну, кстати, не все такие проблемные, как я. Вот Максимкина рыжая шлюха не такая. У нее нет проблем, она из хорошей семьи. И нет никакой нужды. Деньги есть, недвижимость, всего хватает. Образование у нее хорошее. Она просто любит трахаться. Со всеми кончает. Любит трахаться, понимаешь. С разными. Так и говорит: «На черта я буду в офисе где-нибудь сидеть, если я могу спать с мужиками и получать за это деньги». – Лизка пристроила на шезлонге мокрую футболку и, прищурившись от солнца, посмотрела в белесое небо. – Я б тоже на Скифе подзаработала. Надо ему предложить. Это существенно облегчит наши отношения. И мне приятно, и ему привычно.

Покончив с развешиванием белья, Лиза удалилась в свою комнату. Сняв с себя мокрую одежду, она ополоснулась в душе, завернулась в большое полотенце и без сил опустилась на кровать.

Совершив свой заплыв за чемоданом, Третьякова намочила единственную сухую одежду, и теперь ей было не во что переодеться. Решив попросить что-нибудь у Евы, она потянулась за телефоном, но не успела набрать номер.

Дверь в ее комнату распахнулась, и на пороге, как всегда, без стука и предупреждения возник Виноградов. Войдя, он застыл. Ждал от Лизы резких слов, но ни упреков, ни укоров не прозвучало.

Третьякова смерила его