Системный Рыбак - 9 - Сергей Шиленко

И тут Дина не выдержала.

Она протопала мимо нас к краю причала, посопела на воду и плюхнулась в реку так, что брызги долетели до самых дальних свай. Рид со стены конторы одобрительно фыркнул.

Под водой розовое тело дёрнулось, и через секунду из реки вверх поднялась голова уже в её увеличенной форме. Десятикратного размера. С челюстью, на которой запросто уместилась голова взрослого мужчины, и панцирем, на котором мог уместиться взрослый мужчина.

Пожилой мужчина замер посреди причала с приоткрытым ртом. Один из стариков выронил молоток, а парнишка рядом охнул и сел на бухту каната.

Рид разогнался с причала и прыгнул по широкой дуге прямо к Дине. Приземлился он точно между панцирных пластин и устроился у неё на спине с уверенным видом мореплавателя.

— Что это? — тихо спросил пожилой мужчина, и голос у него сорвался на хриплый шёпот.

— Это Дина, и Рид. Они со мной.

Старики переглянулись, и кто-то из них коротко рассмеялся, а следом подключился второй. Подросток на бухте каната хихикнул и тут же зажал рот ладонью. Через полминуты на причале хохотали уже все, включая тощего рыжего парня лет четырнадцати, который высовывался из-за плеча соседа с азартом хулигана.

Дина приняла внимание как должное, сделала круг у причала и плюхнулась мордой об воду, обдав всех брызгами с ног до головы. Хохот пошёл по второму кругу.

Когда смех улёгся, пожилой мужчина повернулся к нам уже совсем иначе — плечи у него отпустило, глаза смотрели прямо. Морган подвёл меня и заговорил уже без надрыва:

— Команда, это господин Ив Винтерскай. Племянник покойного господина Виктора и старший партнёр филиала. Гарольд, представься сам.

— Гарольд, господин Винтерскай. Тридцать лет на этих доках, и помню ещё вашего отца, когда он пришел в первые к нашим лодкам.

В его словах я почувствовал уважение к памяти моего отца.

— Будем знакомы. — Я первым протянул ему руку, и он её крепко пожал, на его лице читалось удивление. Видимо он ожидал другого от юноши моего возраста и статуса.

И в эту секунду из-за его спины раздался дерзкий мальчишеский голос. Тот самый рыжий, который только что хохотал громче всех.

— А новый хозяин жалованье платить будет? Или опять обещаниями, как старый?

Гарольд развернулся так, что фартук хлопнул его по коленям.

— Тихо, шкет! Я тебе сейчас уши оторву и в реку выкину!

У рыжего были злые глаза мальчишки, который по уши в проблемах. Он высоко держал подбородок, хотя после угроз Гарольда, попятился на целый шаг.

Морган рядом со мной побелел и беззвучно искал слова, но так ни одного и не находил.

— Стой, Гарольд, — я поднял ладонь. Гарольд осёкся. — Парень задал правильный вопрос.

Над причалом повисла тишина, в которой стало слышно, как плещет у самых свай Дина.

Я шагнул к Гарольду, повернул запястье и достал из перстня отца три золотых монеты. Они легли в его раскрытую ладонь.

— Гарольд, вот три золотых. Полный долг по жалованью для всей команды. Долги дома Винтерскай — мои долги, и закрывать их буду я. Раздай по списку. Задержек по жалованью на доках больше не будет. Морган остаётся управляющим и будет отвечать за каждую монету, выданную здесь.

Гарольд взял золото и долго смотрел на него, а потом поднял глаза. Он коротко и уважительно кивнул.

Морган рядом со мной облегченно выдохнул.

Рыжий зачинщик отступил поглубже за спины старших и принялся очень внимательно изучать свои сапоги.

— Гарольд, давай дальше пройдёмся по лодкам.

— Конечно, господин Винтерскай.

Мы пошли вдоль причалов.

Гарольд отвечал теперь обстоятельно, показывая борта, вёсла и место, где смолу клали ещё прошлой осенью.

Я заглянул в трюм первой лодки и проверил, как ходит руль на второй. Лодки оказались старые, но довольно крепкие — при должном ремонте и обслуживании ещё не один год послужат.

Дина за нами тоже подгребла к причалу. Рид с её спины перепрыгнул на штабель ящиков и оттуда оглядывал команду, а она тем временем ужалась в миниатюрный формат и устроилась на досках.

Закончив с осмотром, я повернулся к мужчине.

— Гарольд, а лодки эти годятся для рыбного промысла?

Смех на причале оборвался.

Гарольд переглянулся с Морганом, а Морган посмотрел на меня с лёгкой растерянностью.

— Господин Винтерскай, — Гарольд почесал бороду и заговорил так, будто разъяснял очевидное иностранцу. — Лодки годятся подо что угодно, в этом проблемы нет. Проблема в другом. Рыбы в реке у города почти не осталось. Жирные участки крепко держат другие промысловики со своими бригадами. Что осталось общего, выбито до дна, и парни наши ходят пустыми по три выезда подряд. А Винтерскаи всегда возили грузы и своего рыбного сектора у нас отродясь не было. Сети, опять же, у нас перевязаны под грузовые петли, переоборудовать обратно тоже придется долго.

Двое стариков молча покивали, поддерживая Гарольда. Подростки за их спинами, наоборот, тихонько выпрямились и переглянулись. Один из них уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарольд оглянулся через плечо, и парень закрыл его обратно. Молодёжь сдулась так же быстро, как набралась воздуха.

Морган отвёл взгляд.

Я посмотрел на воду.

Локатор!

Метрах в двадцати от пирса плотным косяком шла стая, а у самого дна, в тени затопленных свай, светились вытянутые пятна крупных особей.

Я едва не усмехнулся в голос. Гарольд называл это «мёртвой рекой», а у меня под пирсом сейчас ходило столько рыбы, что в три раза перекрыло бы дневной оборот любого деревенского рынка.

— Гарольд. Завтра на рассвете я пойду с лодками. Сам.

Старики снова переглянулись.

— Господин Винтерскай, я не…

— Понимаю, что не веришь. Поэтому и пойду сам. Помогу с уловом. А если выйдет пусто, обещаю, без премии никто не останется.

Подростки за спинами стариков снова ожили, на этот раз тише, чтобы Гарольд этого не заметил.

Я посмотрел ему в глаза.

— Сколько нужно на полный комплект снастей с запасом и на премию за завтрашний выход независимо от улова?

Гарольд переглянулся с двумя стоявшими рядом стариками, помолчал, явно прикидывая в уме.

— Двадцать-двадцать пять серебра на каждую лодку, господин Винтерскай. На сети, крючки, грузила и поплавки.