Ветры Запада. Книга 2 - Андрей Стоев

— Но у вас есть какое-то дело ко мне? — настаивала Максакова, по-прежнему полная подозрений.

— Дела нет, но разговор действительно есть, — признался я. — Небольшой разговор, и не настолько важный, чтобы отрывать вас от работы. В самый раз для обеда.

— Хорошо, давайте пообедаем, — выяснив, что у меня есть простой и понятный мотив, она окончательно успокоилась. — Но платить за себя я буду сама.

— Анна, «Ушкуйник» — это мой ресторан, там не берут денег с меня и моих гостей, — мягко сказал я. — Давайте, вы заплатите за себя в следующий раз, хорошо?

— Гм, — нерешительно хмыкнула она.

— Приезжайте, — сказал я и повесил трубку.

До чего же сильна в людях инерция! Вроде мы давно уже разобрались со всеми неясностями и претензиями, а она всё равно относится ко мне насторожённо, ожидая непонятно какой пакости, что ли. Как известно, первое впечатление очень трудно изменить, и вот оно, наглядное подтверждение.

— А неплохо здесь кормят, — заметила Анна, покончив с соте из гребешков с кремом из фенхеля. — И почему я здесь раньше не бывала?

— Наверное потому, что знали, кому этот ресторан принадлежит? — улыбнулся я. — Заезжайте сюда почаще, Анна — это нейтральная территория. Персоналу строго запрещено узнавать посетителей, мы сами не знаем, кто посещает наш ресторан. А уж если выяснится, что кто-то осмелился подслушать беседу клиентов… я даже не представляю, что мы с таким человеком сделаем.

— Я буду иметь в виду, — серьёзно ответила она. — Так зачем вы хотели меня видеть, Кеннер?

— Скажите, вы знакомы со Славяной Лановой? — ответил я вопросом на вопрос. — Или с какими-то другими гражданками?

— Я знаю, кто это, — осторожно отозвалась она. — Даже встречала её там и сям. Но мы никогда не общались, даже не здоровались. С другими гражданками не знакома.

— Наверное, не общались потому, что Лановая дружила с Драганой Ивлич? — высказал я довольно очевидное предположение.

— Ну, в общем, да, — признала она. — Это так важно?

Даже Высшие не избавлены, увы, от типичной проблемы женских сообществ. Слишком много эмоций, слишком резко вскипают страсти, и порой под безобидным покровом незабудок и лютиков просто какие-то вулканы бурлят.

— Не то чтобы важно, — пожал я плечами, — просто я пытаюсь понять, что вы знаете, а что нет, чтобы не выглядеть по-дурацки. Раз вы настолько не общаетесь с гражданками, то можно сделать вывод, что вы не знакомы с возвышением через администрирование социума?

— Нет, не знакома. Даже не слышала никогда об этом.

— Тогда, я думаю, вам может пригодиться вот это, — я протянул ей тонкую папку. — Я сделал для вас отчёт о моей беседе с Лановой — в части, касающейся принятого в Обществе граждан метода возвышения. Информация, конечно, довольно скудная, но даст какое-то представление, откуда начать.

— И это может мне пригодиться? — с сомнением спросила Анна, принимая папку.

— Драгана пошла на эту должность по совету Лановой, как раз для того, чтобы попробовать этот путь. Но у неё не вышло, и дело кончилось тем, что она просто завязла в обычной административной работе. А вот ваш дар, как мне кажется, гораздо лучше с этим путём сочетается.

— А почему вы просто не послали этот отчёт в Круг Силы?

— Потому что я вашему Кругу ничего не должен, — объяснил я совершенно очевидную вещь. — Я к нему не принадлежу, и никогда принадлежать не буду.

— Но почему же не будете? — удивилась она.

— Конфликт интересов, — развёл я руками. — Дворянский совет и так не слишком доволен моими чрезмерно тесными связями с некоторыми родами, но это всё же как-то объяснимо — родственники есть родственники, куда от них деваться? Но если я к тому же начну участвовать и в Круге Силы, то это им уже совсем не понравится. И князь наверняка тоже будет недоволен. Да и вообще — тот, кто дружит со всеми, для всех будет чужим.

— Понимаю вас, — задумчиво сказала Анна. — То есть это услуга лично мне?

— Да, эта услуга лично вам, — подтвердил я.

— И что я вам за неё должна?

— Ничего, Анна. Полчаса времени и два листа бумаги не стоят того, чтобы объявлять это долгом.

— Информация стоит дорого, — возразила она. — А информация о путях возвышения — очень дорого.

— Наверное, так, — согласился я, — но мне она досталась бесплатно. Славяна просто рассказала мне это к слову.

— А я могу передать это в Круг?

— Можете, наверное, — задумался я. — Во всяком случае Лановая не ставила мне никаких ограничений на передачу этой информации, так что не вижу препятствий.

Интересно, когда она начнёт мне доверять? Лет через сто, наверное. Всё-таки насколько проще было иметь дело с Драганой — у той, по крайней мере, не возникало поминутно подозрение, что я пытаюсь насадить её на крючок. Она сама меня прекрасно на крючок насаживала, хе-хе. В целом у нас с Ганой всё как-то подушевнее было.

— Так вы ради этого хотели со мной встретиться, Кеннер? — спросила Максакова, упорно пытаясь засунуть папку в свою сумочку, которая совершенно очевидно была вдвое меньше размером.

— В основном ради этого, — кивнул я. — Однако буквально в последнюю минуту появился ещё один вопрос, который я пообещал с вами обсудить. Дело в том, что некий Светлый паладин пожелал переехать к нам в Новгород…

— Откуда вы это знаете, Кеннер? — перебила она меня. — Мне сообщил о паладине князь под большим секретом, и он сказал, что об этом знают всего два человека.

— Два, не считая князя и вас, — уточнил я. — И один из них я. Князь узнал о паладине от меня.

— Ах, вот как! И что же вы хотите от меня?

— Он будет аттестоваться, потому что ему придётся работать как Владеющему, по крайней мере, первое время. Для этого нужен подтверждённый ранг — сами понимаете, светлых паладинов как-то не удосужились внести в тарифную сетку Круга.

— А работать он будет на вас, — понимающе кивнула Анна.

— Необязательно, но вероятнее всего, да.

— И вы хотите, чтобы мы немного занизили ему ранг, — предположила она с полной уверенностью.

— Боги упаси, ни в коем случае! — испугался я.

— Но почему? — удивилась она. — Разве вам не выгодно, когда ранг сотрудника занижен?

Это в ней явно говорит опыт отработки контракта Академиума — там как раз любят подобные фокусы.

— Анна, мы все, конечно, понимаем, что для Высшей дворянство — это что-то вроде юбилейной медальки, — укоризненно покачал я головой. — Ну, или значка за окончание Академиума. Но вам всё же по должности следует хоть минимально понимать нашу психологию. Нам ведь с детства вдалбливают, что государство держится на дворянстве, и там, где дворянство теряет моральные ориентиры, неизбежно загнивает и государство. Среди нас, конечно, встречаются разные люди, но всё же в целом мы в это верим. И не только верим — нас ещё и сурово наказывают, если наши поступки сочтут недостойными. Просить вас занизить ранг моему служащему ради экономии на его жалованье — это настолько недостойный поступок, что лёгким порицанием я бы здесь не отделался. Вот вы никогда не задумывались, почему Суд Чести судит не по законам?

— Нет, не задумывалась, — она заинтересовалась. — А что, для этого действительно есть причина, а не просто древняя традиция?

— Причина есть, — подтвердил я. — Хотя, наверное, и традиция играет свою роль. Но позвольте мне рассказать вам одну небольшую, но очень поучительную историю. Произошло это лет триста, а может, и четыреста назад — не помню точно. Была у нас такая семья Стахович, и вот она с использованием хитрого юридического трюка сумела окончательно уничтожить семью своего пришедшего в упадок сеньора и захватить его имущество. Подчеркну: сумела сделать это совершенно законно. Будь они, скажем, купцами, другие купцы покрутили бы головами, и ещё больше зауважали бы таких ловкачей. Но Стахович были гербовыми дворянами. Они сумели избежать Суда Чести — история не сохранила сведений, каким способом, но некий способ у них, очевидно, был, и именно на него они явно и рассчитывали, затевая свою комбинацию. Вы слышали о семействе Стахович?

— Нет, никогда, — покачала головой Анна, захваченная рассказом.

— И неудивительно, потому что с тех пор они живут как мещане. Они изгои. Ни один дворянин не имеет с ними никаких дел — иметь любое дело со Стаховичами, значит, запачкаться самому. В здание Дворянского совета их просто не пустят, не говоря уж о том, чтобы принять у них какую-то бумагу. У всех гербовых дворян есть прямой доступ к князю, но не у Стаховичей. Они вообще до сих пор остаются дворянами лишь потому, что живут совершенно незаметно, и не дают ни малейшего повода лишить