Либеральный лексикон - Ирина Борисовна Левонтина

В сочельник, после обеда, чинные бюргеры идут в церковь, долго усаживаются, устраиваются на скамейках, поют, бесстрастно, в униссон, сладко благочестивые стишки: «Wer ist das schone Kindelein, es ist das liebe Jesulein…» или еще лучше: «Das Kindlein so zart und fein – wie freundlich sieht es aus…» – и коробит всего от этого сентиментального панибратства с Богом. Почему сразу не колыбельную? Так не поют о Божьем Сыне; это в почтенной, буржуазной семье родился ребенок, смертный и беззащитный, как и все люди; раз я слышал, как щебетал по радио голос, упиваясь собственной пошлостью: «Если бы ты родился у нас, в Померании, то я бы уложила тебя в колясочку, под пуховое одеяльце, я бы кормила тебя кашкой.» Бога хотят сделать понятным маленьким буржуа, добродетельным бюргером, мещанином, с которым можно погоревать совместно о плохой жизни, о дороговизне на рынках. [Е. А. Гагарин. Поездка на святки (1945–1948)]

Похожий, но несколько другой колорит приобрели слова буржуа и буржуазный. Во французской огласовке это слово вошло в терминологию марксизма и, соответственно, в советский политический язык. С этим связана замечательная история происшедшая с поэтом Ольгой Седаковой. К ней пришли студенты, уже после перестройки. смотрят книжки на полках, а потом спрашивают в недоумении, за что же она так любит буржуазию. В ответ на ее недоумение показывают на полку: ну вот же – «Буржуазная эстетика», «Буржуазная философия». Людям, не жившим при советской власти, непонятно, что слово буржуазный использовалось как средство протащить в печать «чуждые» концепции под видом их критики.

В то же время, как видно из следующего примера, это слово для многих выражало идею ограниченности и недостаточной масштабности. В таких употреблениях слово буржуазный сближается со словом бюргерский, хотя и сохраняет несколько иную тональность. Из воспоминаний Лидии Гинзбург:

Я давала Ахматовой кузминскую «Форель» (интересно, что ей пришлось прибегнуть ко мне). Возвращая книгу, она поморщилась:

– Здесь очень много накручено. Кроме того… очень буржуазная книга.

– Какая неожиданная с вашей стороны оценка.

– Совсем нет. Я сказала бы то же самое пятнадцать лет назад.

Просторечное буржуй выражает несколько иную идею: завистливое отношение к богатому человеку и желание восстановить «справедливость».

Но, как и в случае слов мещанин и мещанство, в постсоветское время возникает желание апологии буржуазности.

…в любой стране устойчивость общества определяется устойчивым положением основной массы обывателей, буржуа, среднего класса. [Говорит и показывает народ (2003) // «Известия», 2003.07.24]

Близкий комплекс идей заключает в себе слово обыватель, которое в первом значении указывает на жителя, обитателя (правда, идея города в нем отсутствует), а во втором – на ограниченного человека, интересы которого не выходят за рамки собственного благополучия и благополучия своих близких. Кстати, в польском языке слово obywatel означает просто ‘гражданин’.

Первое значение было характерного для языка XIX в., однако полностью не вышло из употребления. Приведем примеры из текстов конца XX в.:

Хочу внести полную ясность в наши отношения. В лиге самоубийц я не состою и гробить себя не согласен. О чём и предупреждаю. Я не шпион, не валютчик, не изменник, я – лояльнейший и вернейший гражданин Советского Союза, если хотите– просто обыватель. Политики боюсь. Не моё она дело. [Ю. О. Домбровский. Факультет ненужных вещей, часть 4 (1978)]

Но ещё до разговора с отцом к Гастеву пришло осознание: власть дурна, криклива, злобна и склонна законопослушного обывателя считать объектом уголовного преследования, даже если тот ничегошеньки не совершил и живёт тишайшей мышью. [Анатолий Азольский. Облдрамтеатр // «Новый мир», 1997]

Такое употребление очень естественно перетекает в употребление, акцентирующее отсутствие высоких чувств и гражданского пафоса:

В стране растёт неголосующий обыватель, такой стихийный рыночник, озабоченный прежде всего собственным благополучием, а не правами человека в широком смысле. [Михаил Фишман. Переоценка голосов (2003) // «Еженедельный журнал», 2003.04.01]

В советском употреблении «обывательщина» всячески клеймилась:

Только обыватели могут бояться остроты и гласности идейной борьбы, не понимая, что в этих качествах – сила передовой советской науки, высоко поднимающая ее над затхлым болотом зарубежной реакционной науки с ее келейными нравами, беспринципностью и приспособленчеством. [А. И. Опарин. Наука – враг догматизма // «Наука и жизнь», 1951]

Обывательством признавалось малейшее недовольство советской властью:

Эрдман, настоящий художник, невольно в полифонические сцены с масками обывателей – так любили называть интеллигентов, и «обывательские разговоры» означало слова, выражающие недовольство существующими порядками, – внес настоящие поразительные и трагические ноты. [Надежда Мандельштам. Воспоминания (1960–1970)]

Однако и в диссидентском дискурсе фигура обывателя выглядела не более симпатично:

Обывателя, твердо решившего довольствоваться своим убогим идеалом, решившего жить смиренным рабом обстоятельств, не возродит ничто, и он бесследно сойдет со сцены. [В. Ф. Турчин. Феномен науки. Кибернетический подход к эволюции (1970)]

Его «Я», выросшее в условиях тоталитаризма, – это убогое, полузадушенное «Я». И он превращается в никчемного обывателя с куриным кругозором. Его не интересует ничего, кроме его персоны. Он не верит ни во что и поэтому всему подчиняется. Это уже не тоталитарная личность, а жалкий и трусливый индивидуалист, живущий в тоталитарном государстве. [В.Ф. Турчин. Феномен науки. Кибернетический подход к эволюции (1970)]

Как и остальные слова этой группы, слово обыватель иногда реабилитируется:

Обывателям (т. е. нормальным народным людям) наплевать с высокой горы, кто уткнулся в кормушку власти, есть ли у нас президент, или мы сироты, какая очередная ложь проповедуется с амвона, они настолько неотягощены внутренними обязательствами перед государством, что это почти свобода. [Ю. М. Нагибин. Дневник (1984)]

Разумеется, представления о том, что входит в круг обывательских интересов, а что не входит, могут быть разными. Так, Александр Блок в стихотворении 1908 «Поэты» с презрением обращается к читателю, живущему «в своей обывательской луже» и не понимающему поэта:

– Ты будешь доволен собой и женой,

Своей конституцией куцей,

А вот у поэта – всемирный запой,

И мало ему конституций!

Тем самым конституция и гражданские права могут входить в круг интересов обывателя, что тем не менее не свидетельствует о его высоких гражданских стремлениях: не случайно конституцию, которой доволен обыватель, Блок называет куцей.

Как мы видели, слова горожанин, гражданин и мещанин, имеющие одинаковую внутреннюю форму,