Любовь на Таганке - Нина Сергеевна Шацкая

– Лёнечка, три дня пролетят быстро, всего ведь три дня, а я хоть немного смогу заработать…

– А как мне тут без тебя?.. Ну хорошо, раз так решила. Ты прилетаешь через три дня, у нас в театре как раз будет выходной. Встречаемся в театре, поднимешься на второй этаж, я буду тебя там ждать.

Мы расстались, и я улетела на съемки. Уж не знаю от чего – от тоски ли или от чего-то еще, – у меня вдруг поднялась в самолете температура. С жутким настроением – хоть лети обратно в Москву – я прилетела на съемки, встретилась в гостинице с Верой и Володей. По-моему, выпили – мне нужно было расслабиться. Меня трясло, и я, больная, истерзанная понятными чувствами, со слезами и соплями сразу вылила им свою тоску. Я ревела, меня утешали. У меня не было сил держать в себе губительный груз страданий. Рассказала, отчего слезы.

Единственно утаила, кто был причиной моих слез: имя Лёни было моим секретом. Это как в детстве, когда счастливым образом мы, дети, находили цветные стеклышки и зарывали их где-нибудь в тайном месте во дворе и потом каждый день разрывали и смотрели сквозь каждое на солнце. И мир был каждый раз разный, особенно красив он казался сквозь розовое, а таинственно-тревожным – сквозь сине-фиолетовое. И этот чудесный клад назывался «секретом». Таким секретом для всех был мой Лёня.

Три дня тянулись, как три месяца. Но вот последний день съемок, и я наконец-то лечу в Москву, где меня очень ждут, и как я это чувствую! Только вошла в квартиру – звонок. Знаю – Лёня. Забарабанило сердце, поднимаю трубку и – родной голос: «Я тебя уже давно жду, беги скорей в театр». Лечу на свидание. Не верится: неужели сейчас – вот уже скоро – увидимся. Первый этаж… второй этаж… коридор… и справа грим-уборная. Надо взять себя в руки – взяла, открыла дверь и – победоносно вошла. Через секунду мы уже обнимались, едва закрыв за собой дверь, и попробовал бы кто-нибудь оторвать нас друг от друга. Долго стоим обнявшись, и Лёнин шепот мне на ухо:

«Нинченька, родная, пожалуйста, не уезжай так надолго». Но я опять уехала, и были другие три дня.

6 апреля

5-го, после спектакля, Лёня с Хмелем пошли в Дом кино, в ресторан, откуда позвонил мне:

– Не могу говорить…

Перебиваю:

– Зачем тогда звонишь? Позвони, когда сможешь.

– Позвоню попозже.

Через 1–2 минуты:

– Не совсем могу…

– Ну что за бред, Лёня! Сегодня уже не звони – поздно. Пока.

(Бросила трубку.)

Сегодня

Л.: Что за трагический тон?

Я: Он не к тебе относился – я поругалась с сыном.

– А что вчера? Почему не стала говорить?

– Ты не мог.

– Через минуту уже мог, и что за тон?

– Потому что мне показалось обидным то обстоятельство, что ты отказался мне помочь, написать 15 строк, которые отняли бы у тебя не больше 20 минут.

(Крик, ор: «У меня столько работы… я все для тебя… морда бесстыжая». Трубка брошена. Я просила написать «шапку» для композиции о Пушкине – для меня и Шуляковского.)

«Морда бесстыжая»… впервые слышу оскорбление в мой адрес. Как мог?! Сразу стал чужим, хотя «морда бесстыжая» меня рассмешила.

7 апреля

Я у Иры с Володей[24]. Выпивали. Что бы я без них делала? Из их окон видны его окна. Ночь. Окна горят… работает…

Не хочу! Не нужен! Не дорог!

Не слышу тебя, Кассиопея. Сухая, «как каменная глыба: меня выдоили».

27 апреля

Молчал ровно 20 дней. Телефонный звонок около 12 ночи. Подняла и бросила трубку.

28 апреля

Все утро не смолкал телефон. Трубку не поднимаю. В 2 часа дня улетаю в Евпаторию с Л.Терещенко[25] и ее подругой за здоровьем и, главное, от него.

Последняя неделя – сны: переживает, ищет.

(В Евпатории чья-то мама работает в больнице, где мы будем делать кое-какие процедуры, есть траву, овощи, фрукты.)

11 мая

Москва. Приехала посвежевшей, помолодевшей. Я себе нравлюсь, что бывает нечасто. Сразу получаю информацию о Лёньке: «Чудит дома, лежит все время, совсем не работает, огрызается, хамит…»

14 мая

Читка пьесы о В.В.С. Передали: «Лёнька не спускал с тебя глаз».

26 мая

Оттащил от Гарика Антимония![26]

Л.: Любимая моя…

Я: Я не кошка.

– Ты – моя любимая… – Я не кошка…

27 мая

Счастливое примирение у Лены.

– Ты мне сегодня подарила счастье. Я снова задышал. Я начал жить. Без тебя нет жизни, жить без тебя не могу!

Звонок к ночи – 11 часов 45 минут. Говорили много. Наговорил много ласковых слов. Прощаться не хотелось.

– Ну все, давай, моя золотенькая, моя сладкая, спатоньки, глазоньки мои. Спатоньки, милый. Я тебя очень люблю. Тебе хорошо было утром?

– Очень. Я люблю тебя.

– Я тебя еще больше.

– Беги, миленький, скорей – отдыхай.

– Завтра я тебя опять увижу, мою родненькую, мои глазоньки.

– Спокойной ночи. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Целую.

– Целую.

– Целую.

– Целую.

11 июня

Вела себя как королева, на 5+.

Друзья. Лёнечка: «Я никогда еще не был так счастлив в жизни. Было, но что-то совсем не то. Страшно, что тебя может не быть со мною. Я хотел бы всю жизнь служить тебе. Я мог бы стать хорошим другом твоему сыну».

* * *

(Вырваны страницы.)

* * *

Решается судьба театра. Ю.П. хочет уходить из театра: не разрешают спектакль – «В.Высоцкий». Отношения с Управлением культуры зашли в тупик. То есть театр – что будет, то и будет.

Артисты на улице? Ну и черт с ними… Гнусное письмо о вещем сне – Любимову. Анонимное. Кто-то рассказывает про свой сон, называя его вещим. Герой сна – Любимов, в ногах у которого лежат трупы его артистов. Любимов прочитал анонимку, собрав всех нас перед репетицией. Труппа – молчит, кто-то вяло возмущается.

Высокие инстанции дали указание У.К. помочь театру выпустить спектакль. Но для начала они должны были бы прийти посмотреть его, а они не желают. Завтра утром – прогон все равно. Ю.П. хотел вечером сыграть на зрителе, но тогда всему – конец. Решил: не стоит.

Октябрь

Получился спектакль, каких не было и не будет… Как в храме… Актеры – святые, на сцене – святое: соединение Земли с Вселенной. Сердца, цветы – Володе.

25 ноября

Звонок от Лёни: «Люблю, как в рыцарские времена…» Неожиданный любовный захлеб. Вечером – у меня. Ночью слезы, любовь, счастье – еле успокоила. Час или полтора говорил о любви и любил. Я отвечала.

26 ноября

Продолжение любовного