Акбар Наме. Том 6 - Абу-л Фазл Аллами

применить слабительное, то пойдёт кровь (начнётся дизентерия), а лёгкая болезнь превратится в тяжёлую. Найдите мужа, который не [обладал] бы ханжеством, [а] был бы добр, просвещён и опытен, и посоветуйтесь с ним». Мои пожелания почти приняли и лечение готовились передать грекам. Но некоторые завистники этого не допустили, и началось кровотечение. В первый день абана (10 октября) появились признаки выздоровления, и вскоре священные элементы (Акбара) обрели здоровье2. В течение трёх дней он не прикасался к еде, а на протяжении [последующих] 17 дней благотворное воздействие оказывала пища без масла. Через месяц и шесть дней [падишах] полностью восстановил здоровье. Верные обрели новую жизнь, а торговцы добрыми поступками открыли лавки благодарности, и простой народ оправился от смятения и возликовал.

В это же время, в соответствии с упомянутым установлением, состоялось солнечное взвешивание, и открылся ежедневный базар щедрости.

Произошло и освобождение Шахбаз-хана от тюремных уз3. Поскольку знаки раскаяния показались на челе положения этого [мужа], впавшего в беспечность, из школы наставления его вознесли 396 в отрадную обитель милости, и из признательности он укрепил свою верность и службу и собрал цветы успеха, как будет поведано в надлежащем месте.

Важным событием стало назначение зорких и бескорыстных [лиц, осуществляющих контроль]. Поскольку до царского слуха дошло, что из-за избытка сделок и алчности при покупках и продажах чинились утеснения, а торговцы несли ущерб, он из милости и любви к справедливости приказал отдать некоторые товары под надзор рассудительных и честных мужей, дабы неправедные очутились в углу потерь. Мирза-хан получил надзор за лошадьми, раджа Тодар Мал — за слонами и зерном, Зайн-хан Кока — за маслом, Шах Кули-хан Махрам — за фруктами и сладостями, Садик-хан — за серебром и золотом, Итимад-хан Гуджарати — за драгоценностями, Шахбаз-хан — за парчой с золотым шитьём, Мирза Юсуф-хан — за верблюдами, Шариф-хан — за овцами и козами, Гази-хан Бадахши — за солью, Махсус-хан — за оружием, Касим-хан — за благовониями, Хаким Абу-л Фатх — за опьяняющими веществами, Ходжа Абд-ас-Самад — за изделиями из кожи, Науранг-хан — за красителями, раджа Бирбал — за рогатым скотом и буйволами, Шейх Джамал — за лекарствами, Накиб-хан — за книгами, Латиф Ходжа — за охотничьими животными, Хабиб-ал-лах — за сахаром, а автор [этой книги] — за одеждой из шерсти. Справедливым надзирателям было велено взимать полпроцента с покупателей и один — с продавцов, и половина [процента?] назначалась им как вознаграждение. Титул туи беги даровали Баки-хану, и ему полагалось получать 5 процентов с суммы, которой облагаются обе стороны (при вступлении в брак).

Сие прекрасное установление позволило соблюсти правила управления, и сад внешнего мира был орошён и сохранён в зелени. Простой народ обрёл умиротворение, а покорные — славу.

Тогда же доставили ко Двору Нур Мухаммада, одного из самых рьяных мятежников восточных областей, постоянно притеснявшего подданных. Когда Хан Азим Мирза Кока прибыл в Джаунпур, стало известно, что тот злодей явился из соединился с Ходжа Абд-ал Гафуром, и поднял смуту, и учинил разбой в округе Саран. Поскольку небесные наблюдатели заботятся о воздаянии злодеям, позор настиг их [ещё] до прибытия царёва войска. Прослышав о приближении царских сил, они изготовились к битве. Мимо проходил крупный караван торговцев солью, и мошенники

Бенгалии путём через Тирхут, и

напали на него. Торговцы превратили свои тюки is заграждение и держались стойко. Нападающих быстро отбили, после чего они укрылись в двенадцати косах от Тирхута и замыслили чинить утеснения 397 слабым. И только тогда царское войско развернуло знамёна и занялось наведением моста через Ганг и наказанием бунтовщиков. Когда мост почти соорудили, мятежники духом и запросили защиты у за-миндара Кальянпура4, но не получили её и вернулись ни с чем. Храбрецы начали их преследование. Абд-ал Гафур собрался в Бенгалию путём через Тирхут. Племя каси5 уничтожило его и семьдесят иных [воинов] и очистило землю неурядиц, поднятых мятежником. В горах живёт множество людей этого племени. Обличием и манерами они подобны калмакам, но темны лицом. Нур Мухаммада, сына Тархана, направлявшегося в Гайя, захватили люди Хан Азима близ Чампарана6. Шею заковали в оковы, а на руки надели кандалы (кунда'). Во имя правосудия он был казнён, и раскрылись очи злодеев.

Примерно в это время обитель раджи Бирбара7 прославилась прибытием Шахиншаха. Названный входил в число ближайших спутников. Его Величество приказал воздвигнуть для него каменные дворцы. Когда их возвели, [раджа] выразил желание, чтобы [правитель почтил сии] прибытием. 7 бахмана [17 января 1583 г.] состоялся великолепный праздник, и благосклонностью [падишаха] это желание было удовлетворено.

В те дни пост верховного управителя области Пенджаб даровали радже Бхагван Дасу, а Саид-хан получил джагир в Самбале. Ему повелели покарать Араб Бахадура, поднимавшего смуту в гористых областях. 8 исфандармаза [17 февраля 1583 г.] Его Величество отправился, чтобы насладиться охотой, и на исходе дня прибыл в город Джалесар. На вершине ие(5ол:ь:шого холма, в десяти косах от Фа-техпура, Джагмал Панвар воздвиг замечательное строение и назвал его Рушинас8. Окрестности тех мест радуют глаз, а зелень возносит Господу хвалу. Вид сего края освежает разум. [Владыка Мира] оставался там три дня, превратив охоту в завесу поклонения Господу, а затем вернулся.

Глава 70

Начало 28-то Божественного года с [момента священного] Восшествия на престол [Его Величества Шахиншаха] — года тир третьего цикла

В сию пору, когда Время выполняло свой труд, звезда была направлена, а слава почитания Господа возрастала день ото дня, и возвеличили справедливость, слух возрадовался звукам Нового года. Новый лик 398 явила радость. Возвышающий трон и венец [повелитель] изрёк повеления и принял мольбы. Люди энергичные, подобные волшебникам, украсили государственные залы самыми чудесными вещами, способными восхитить даже зорких и придирчивых:. В понедельник, 26 сафара 991 г.х. (или 10 марта 1583 г.), мироозаряющее Солнце бросило луч на [созвездие] Овна, и разнеслась радость весны, а четвёртый год третьего цикла принёс послание вечной жизни. Человечество вознесло песнь торжества, и воцарилось всё многообразие радости. Великие празднества устроили в день возвышения (шараф), и открылся каждодневный базар щедрости.

Подобного великолепия жаждало царство, Наконец судьба исполнила желание [подданных].

Необходимы просветлённое сердце и красноречивый язык, равно как и досуг, дабы поведать об этих празднествах и тем оживить моё повествование. Разве располагаю я, чей язык заплетается, и кто обременён многими занятиями, возможностью взять на себя подобный труд?

Допустимо ли, чтоб на рассвете весны