Нулевой предел. Том 1 - Anlige Project

мы же оба призванные, как можно быть родными? Меня на Каэлум в безпамятстве скинули за резкий говор, а я тогда сам был отроком лет четыреста назад. Приютил меня один отшельник, чьего имени я назвать не решусь, и так мы бродили по белым пескам, а когда я и вовсе окреп, решили мы уйти на тогда ещё большой материк. Опекун мой знаком был с тогдашним правителем Сердерии, Цыги́ром Ванх-Сэф, жёнушка чейная бесплодием поражена была, но любил он её до смерти, а наследника-то хотелось. Был у него уже в семье юнец чуть старше меня, человек призванный, Ортвин Ванх-Сэф. Ну и, конечно, не ладили мы с ним. Погодя годков этак десять наступило время наследника объявлять, я был фаворитом, чем не хвалюсь ни в коем разе, а Ортвин, не выдержав таких откровений, отправился на службу в Авеберд. Преуспел он, да так, что вскоре узурпировал престол и установил собственную диктатуру, назвав страну свою Легионом, стал величать себя Ортвин Ванх-Гесс, как бы отрекаясь от роду, но и сохранив при этом напоминание о происхождении, — я охнул и отхлебнул ещё немного из кружки, а обе девушки по-свойски заворожённо слушали. — Тогда-то и началась война, в которой Легион почти двадцать лет терроризировал всех: и эльфов, и зверолюдов, и эров; последние так вообще были изгнаны в мёртвые пустыни, а остальные две расы вынуждены были сместиться в более скудные для жизни районы материка. Боги вмешались. Конечно, Матерь Илариль, Создательница, была против таких манёвров, а посему расколола материк на пять частей: Авеберд, Вельхайт, Сердерию, Великий Крематорий и Криторий, а жители кое-как успели расселиться, были, приуменьшив, шокированы. Батенька, Цыгир, с правления не шёл, а я и не особо горел желанием, оттого выбрал графствовать в тогда ещё небольшом городишке, разросшемся во время войны, форту Кревенфол, где имею честь выпивать в компании двух прекрасных дам.

— М-да, — протянула Джелен, — впервые слышу такие истории.

— Вы не переживайте, — растерянно подхватила Лидия, — она у нас еле имя матушкино-то вспомнит, недуг у Джелен какой…

— Ничего, бывает, — ответил я, жестом руки как бы успокаивая девушку. — Поверьте мне, на своём веку я уже наслышался и похвал, и песен. Хорошо, что хоть кто-то обо мне помнит.

— О-о, — воскликнула Лидия голосом, полном непогрешимой уверенности, что я тот самый Ретисар, — а правду поют, что вы троих драконов разом зарубили?!

— Ну не одним махом, само собой, но поют правду.

— Просим, расскажите эту историю, очень просим! — молитвенно сжав руки перед собой, продолжила Лидия.

— И я не прочь послушать, — ответила Джелен после того, как я вопрошающее кивнул ей.

— Ха-ха, тогда принесу ещё выпивки и обязательно расскажу.

* * *

5876 год от рождения Святой Мелиссы, первые месяцы после Разлома:

Мир кое-как, собирая пластины лат и копая могилы, потихоньку оправлялся от войны. Споры окончены, Легион утих. Те немногие из человеческой расы, оставшиеся на враждебных континентах, были приняты и обогреты, не так тепло, но эльфы на отколовшейся Сердерии быстро привыкли к соседям. Города шустро стали отстраиваться под покровительством тёплого лета.

— Вот, государь, — услужливо обращался ко мне Праль, сложенный, облысевший мужчина-эльф средних лет, правая рука градоправителя, — как видьте, полным ходом-то идёт ремонт. Вон там, — указывая на башни ограды вдалеке, отчитывался он, — пробоины все уж давно залатали, смотровые уже стоят как новенькые.

— А с водой что?

— Знайте, господин Ретисар, ель как очистили, — спешно проговорил Праль, — толь колдовство какой, али яд просты́й, но пить уже как месяц можно, никто не жалуется.

— Это хорошо, — словно стараясь сапогом разровнять дыру в брусчатке, пробормотал я.

— Ой, — сразу стал оправдываться майордом, — да не везде таки успели, государь, брусчатку-то сменить. Н-но скоро будет, не переживайте.

— Праль, ну что ж ты как квочка, — по-дружески постучав по плечу заместителя, проговорил я с улыбкой, — в самом деле? Вижу я, что не в сене иглы какие ль с девками ищете, вижу, вижу. Хвалю. Ты лучше расскажи что-нибудь этакое из новостей.

Мы медленно расхаживали по главной улице небольшого Кревенфола под светом зенитного солнца, дивясь городской вознёй.

— Да так, одни сплетни сплошные, никаких писем, новостей. У кого корова подохла, кого жена зарубила, а вон на окраине прачка открылась. Только, — неуверенно продолжал Праль, — единствена народ беснуется.

— И чего ради?

— Говорят, мол с берега дракон летает, дак не один; с деревней ближних скотину по полям таскает.

— Дракон? — неожиданно удивлённо для себя воскликнул я, что даже уши кисточками описали круг.

— Ага, государь. Но я его сам не видывал, точно сплетни какие.

— А на какую деревню, говоришь, напали, Праль? — щуря глазами, осторожно спросил я.

— Дак это, До’отор близь Иривера. Оттуда все слухи и ползут. Было приехал оттуда караван купечий, да глаза у всех с цефейн, мол дракон сравне дюжины коней в длину видывали. Они-то давно вымерли, драконы-то. Остались разве виверны, да змеи чудные, малые такие, как ужаки.

— Ну, может вечерком заеду, узнаю чего.

— Ой, — заторопился Праль, корча недоверчивую мину, — не стоит оно того, вашбродь, впрочем дело ваше.

Может, спутали с чем схожим? Виверной, например. Во всяком случае, это очень даже интересно.

* * *

Как и задумывалось, вечером я прибыл в До’отор. Ничего в Кревенфоле меня особо не держало, так, словно простое официальное лицо.

— Здравствуйте, люди добрые, — облачённый в толстенный, что иронично, тёмно-синий балахон из драконьей шкуры и твердую, как панцирь, чёрную кожаную куртку, в общем, в наряде не официальном, я слез с коня и обратился к двум молодчикам, грызших что-то сидя на лавке. — Где, подскажите, староста ваш живёт?

— А вон, — один из них тяжело повернулся и указал ладонью, — где свет в доме горит, там и живёт.

— Спасибо.

Вспомнив, я накинул плотный капюшон балахона, потому что, не хвалясь, внешность моя запоминающаяся, особенно волосы и уши. Не хочется поднимать шум своей персоной, но со старостой придётся не скрываться. Я постучал в крепкую дверь, и она в какой-то момент приоткрылась.

— Чего надобно? — язвительный, сопящий дедовский говор послышался из-за образовавшейся щели.

— Ретисар Ванх-Сэф вас беспокоит, батюшка, — почти шёпотом ответил я. — Впустите? Дела есть.

— А чего ж не впустить? — почти хохоча, хрипло ответил старейшина и распахнул дверь. — Пущу. Голодны может, государь?

— Не хотелось бы объедать честный народ. Но эля я б выпил, — аккуратно прошагав в дом сказал я.

— Ваша воля, государь. Эй, — крикнул он, видимо, своей жене, — лежебока старая, а ну тащи эля кувшин, гости у нас.

Пока староста перебирал кружки на полках, быстрым раскачивающим шагом к столу, за которым я присел, подошла пухленькая