Всё не то, чем кажется - Олли Бонс

Он сообразил, как получить ребёнка-дракона, и скрылся, чтобы воспитать его так, как ему было удобно. Ребёнок должен был стать оружием. Для него и была придумана сказка о принцессе Нериссе, которую спас от дракона её герой, её суженый — Соланум. Колдун хотел воспитать ребёнка в ненависти к людям, при желании ему было бы несложно затуманить невинный разум. Затем он намеревался убить дракона в замке, чтобы договор был нарушен по вине людей, но сделать это так, чтобы дитя-дракон не ведало о роли колдуна. Убийство дракона лишь сильнее убедило бы ребёнка в том, что люди злы, жестоки и заслуживают наказания.

Живущие за Краем Света почуяли бы смерть сородича и прилетели о том узнать, а дитя-дракон могло бы склонить их к мести, поведав историю, вложенную в его уста колдуном.

Вот только Соланум просчитался — его сын не проявил ни колдовских способностей, ни признаков того, что является драконом. Соланум долго бился, накладывая заклятия, изготовляя зелья, амулеты — всё было тщетно. Он срывал зло на сыне, а когда понял, что потерпел неудачу, то просто прогнал мальчишку. Тот оказался один среди болот и должен был погибнуть.

Тут Соланум просчитался ещё раз — мальчик выжил, набрёл на людское поселение и остался там. Уже когда он был взрослым, он разузнал, что его отец всё ещё обитает в Мёртвых землях. Тогда Армас собрал людей, и они разгромили поселение колдунов. Тех немногих, кто не успел сбежать, прикончили, в том числе Соланума, а дом его разрушили и сожгли до основания. Армас знал, как подобраться незамеченным, и колдунов застали врасплох.

Однако подвал дома, где жил Соланум, уцелел. Там хранились все записи и бронзовый кинжал с ядом, смертельным для драконов. Люди не заметили его, но спустя почти две сотни лет другой колдун отыскал этот тайник. Он возвёл свой дом в этом месте, и ему несказанно повезло — вскоре в его руки попал ребёнок-дракон, именно такой, о котором напрасно мечтал Соланум. Вот только не сохранилось записей о том, как был изготовлен амулет.

Хранительница Миров умолкает. Мы глядим на неё, не отрываясь, и ждём, что ещё она скажет, но она молчит.

— А что дальше? — не выдерживаю я.

— Вы ведь умные, можете догадаться и сами, — усмехается Хранительница.

— Наставник хотел получить амулет не столько для того, чтобы я мог превращаться в человека, сколько для того, чтобы амулет нас с ним связал, — задумчиво произносит мой друг. — Чтобы я зависел от него, выполнял любые его приказы, как когда-то Нерисса делала всё, о чём просил Соланум.

— Верно, — кивает Хранительница.

— И книга, которой поделился наставник, не зря раскрылась будто сама собой на той странице, где было заклинание иллюзии! — мой друг яростно ударил кулаком по песку.

— Страница была подделана и вклеена, а твой опыт был слишком мал, чтобы догадаться, — говорит Хранительница. — А ещё колдун управлял вашими действиями с помощью кровавого колдовства. Не бойтесь, — тут же успокаивает она нас, — больше он этого делать не может.

— Но почему же наставник так сердился, — вопросительно поднимает бровь мой друг, — когда я будто бы оказался связан с замком? Знал ли он, что никакой связи не было?

— Что ты, он не знал. Этим условием я не делилась ни с кем, так ведь интереснее, — поясняет коза. — Вдобавок дракон, которого он хотел принести в жертву, ускользнул. Но твой наставник был тем ещё хитрецом и быстро сочинил новый план действий. Он решил действовать руками Сильвера, до поры позволяя вам быть друзьями, чтобы жертвой убийцы не пал нужный ему дракон. К вашему счастью, он немного просчитался и направил тебя к берегу слишком рано. Или ты почему-то летел чуть быстрее, чем нужно. Поразительно, сколь многое могут изменить сущие мелочи.

— Направил? — я вопросительно смотрю на Дрейка (которого теперь стоит называть Гилбертом).

— Он говорил со мной каждую ночь, пока я спал, — опускает глаза мой друг. — Нашёптывал, что ты несёшь зло, как все люди. Что я зря доверяю тебе, а у тебя свои стремления. Что я для тебя могу быть лишь прихотью, игрушкой, достижением, но не другом. Он убедил меня притвориться раненым и проследить, что ты станешь делать. Похоже, я должен был увидеть смерть Нериссы, но я успел на несколько мгновений раньше.

Я снова вспоминаю те ужасные минуты и трясу головой, чтобы отогнать видение.

— Пора прощаться, — говорит нам Хранительница Миров, поднимаясь с песка. Она отряхивается, постепенно принимая облик дракона.

— Можешь ли ты перенести нас поближе к дому? — спрашиваю я у неё.

— Само собой, могу, что за вопросы. Но не буду. Не люблю вмешиваться в события, — отвечает она, расправляя крылья. — Прощайте, а может, до встречи. Настало время уводить драконов домой. Уходите отсюда скорее!

Она делает взмах крыльями, не поднимая даже самого лёгкого ветерка. И уже когда взлетает, до нас доносится её голос:

— До последнего не знала, сколько же всё-таки драконов отправится со мной!

— Бедная Нерисса, — говорю я. — Она совсем немного не дожила. Интересно, какой он, настоящий дом драконов.

— Я думаю, Хранительница имела в виду меня, — говорит мой друг. — Я был драконом и мог отправиться с ними. Но теперь я лишь человек.

Он надевает на шею половинку амулета с портретом Нериссы, а вторую забрасывает в песок. Я поднимаю её.

— Брось эту гадость здесь, — морщится мой спутник.

— Я хочу взять на память, — не соглашаюсь я. — Это ведь вылитый твой портрет.

Он качает головой, но не возражает. Амулеты в наших руках больше не светятся.

— Как выбираться будем? — спрашиваю я и оглядываюсь. Мой друг оглядывается тоже.

— Построим плот, — говорит он, глядя на обломки стволов, которые качает прибой у рощи.

Глава 34. Мы плывём домой на маленьком плоту

Мы подбираем брёвна, схожие по длине, и старательно скрепляем их лианами, оплетающими деревья, а также кусками драконьей упряжи. Резать приходится бронзовым ножом. Нам обоим больше всего хотелось бы забросить его подальше в море.

Время от времени мой друг печально глядит на Нериссу, которая обрела покой под шумящими деревьями рощи. Я стараюсь отвлекать его от этого зрелища.

— Она была рада мне, как сыну, — со слезами в голосе говорит он. — Даже несмотря на то, что я как две капли воды похож на того, кто предал её.

— А может, именно поэтому, —